физически закаленной Медеи. При виде Силии подросток подумала, что та похожа на тепличный цветок. Мягкость ее тонкого изящного тела не нарушала ни одна жила. Словно матери никогда не приходилось поднимать что-то тяжелее стакана воды. Почти так и было.
Свет на широкой улице, идущей вокруг центральной площади, где располагалась цитадель, становился все тусклее. Его остатки должны были дожидаться восьми утра, чтобы загореться с новой силой. Условное обозначение ночи напоминало жильцам Парвуса, что пришло время тишины и отдыха. Медея начала к этому привыкать.
В трущобах электричество отключалось на всю ночь. Многие заведения заводили шумные генераторы и продолжали работать, игнорируя предписания властей. Здесь же, царила почти идеальная тишина, нарушаемая шагами редких прохожих и полицейских в синей форме.
На подходе к дому матери Медея недовольно поморщилась. Свет в окне горел. Это могло значить только одно. Впереди ее ждет взбучка. На секунду девушка подумала не лучше ли вернуться в трущобы. Умереть от рук приспешников Грязного пугало ее меньше, чем нотации Силии. Медея совсем не понимала, как вести себя с матерью.
Неуверенно помявшись у входа в здание, девушка сделала глубокий вдох и прошла в светлый холл. Не доходя до лифта, ведущего на верхние этажи жилого здания, девушка повернула к двери нужной квартиры, готовясь погрузиться в ненавистное ей притворство, ради мечты.
Глава 2. Мать и дочь
Силия сидела за столом белой глянцевой кухни. Равномерное жужжание генератора кислорода нарушало тяжелую тишину, висевшую в комнате. Красные заплаканные глаза беловолосой женщины уставились в одну точку. Ее светлое платье было тем же, что и вчера, когда Медея уходила, обещая вернуться к ужину.
Мать повернулась на звук открывшейся двери, сфокусировав взгляд на дочери.
— Дея, что на этот раз? День рождения друзей из трущоб? Застряла в лифте на сутки?
Медея не придумала ни одной нормально отмазки, поэтому молча направилась к стеклянной лестнице, ведущей на второй этаж. Надежды, что мать не будет читать ей нравоучения, разбились о звук невесомых шагов следующих за девушкой.
Комната, в которой Медея жила последний год, представляла из себя скучную однотонную спальню. Кровать по центру, длинный шкаф в потолок, заполненный такой же унылой одноцветной одеждой, как и все в первом секторе. Зеркало без рамы. Письменный белый стол. Радовало наличие панорамного окна, открывающего вид на проспект и соседнее здание. Такой роскоши при жизни с отцом у Медеи не было.
Упав на мягкую кровать, девушка слушала вполуха гневный голос матери.
— Ты не можешь вот так пропадать непонятно где, а потом приходить как ни в чем не бывало — Силия ходила по просторной комнате туда сюда, сложив руки на груди. Ее опушенная вниз голова то и дело кивала в такт ее словам — чем ты занимаешься во время своего отсутствия?!
Медея приподняла голову, чтобы посмотреть матери прямо в глаза и самым невинным голосом произнесла:
— Силия, у меня остались друзья в трущобах, я просто скучаю по ним. Переезд и так сложно мне дался. Этот район чужой для меня. Старые знакомые это отдушина. Ездить туда сюда в вонючих поездах мне не нравиться. Вот я и задержалась у Лии.
Это имя своей выдуманной подруги девушка придумала давно. Мать задрала подбородок и сквозь зубы процедила:
— Мы же договаривались, что ты не будешь называть меня по имени. Я твоя мать!
Медея вздрогнула. Иногда она забывала, что под хрупким видом Силии скрывается весьма жесткий человек. Мать часто делала невинные глаза, когда общалась с людьми и вызывала впечатление легкого и ранимого человека.
Но за год жизни вместе девушка стала замечать, что это лишь образ, которым Силия успешно пользуется для достижения своих целей. Сейчас хрупкая женщина перед ней была настроена решительно и это пугало подростка. Резко осознав бедственность своего положения, Медея села, округляя глаза еще больше.
— Прости. Этого больше не повториться. К тому же, были выходные и я не пропустила ничего важного, что может помешать моей дальнейшей карьере.
Медея знала куда бить и верно выбрала слова. Для Силии будущее дочери было в приоритете. Она поджала губы, всматриваясь в лицо сидящей на кровати.
— Я не буду платить за обучение в академии, если ты не выполнишь своего обещания. Один проступок и отправишься жить к бабушке, она тебе устроит сладкую жизнь. Фейт слишком много тебе позволял.
С этими словами тонкая фигура матери скрылась за дверью, не закрыв ее. Медея еле сдержалась, чтобы не ударить по кровати обеими ладонями. От произнесенного вслух имени отца в груди больно кольнуло.
Главной своей ошибкой девушка считала то, что когда-то поделилась с Силией планами на будущее. Медея сделала это потому, что им совсем не о чем было разговаривать друг с другом. Сейчас мать манипулировала этими знаниями, чтобы держать дочь в узде.
Фактически, Медея могла бы попытаться и сама заработать денег на академию, только вот легальность доходов подтвердить не получилось бы. Еще и штаб требовал оплаты вперед на весь срок ее обучения на аппера. Заниматься продажей ценных вещиц с поверхности во время тренировок было возможно, но доход Медеи сильно бы упал, а частое отсутствие в академии могло бы вызвать вопросы.
Девушка хотела перестраховаться и оплатить штаб на два года вперед, чтобы иметь возможность полноценно погрузиться в учебу. Мать же, не зная о грандиозных планах дочери, сильно мешала ей своей заботой.
Хоть их цели и совпадали, но расскажи Медея о штабе Силии, то полиция была бы там через пару часов, конфискуя незаконно добытые с поверхности вещи и лишая девушку наследства отца. Этого Медея боялась больше всего на свете. Поэтому продолжала упорно хранить свой секрет.
Фейт всегда с теплотой отзывался об академии и работы аппером, заражая энтузиазмом дочь. Преимущества должности были столь огромны, что Медея не понимала чего ради он бросил работу, которая судя по рассказам, ему нравилась. Этому могло быть всего одно разумное объяснение. Его выгнали.
Осознание этого настигло девушку после смерти отца. Она не знала ни одного случая увольнения из цитадели. Возраст приема на работу туда был выбран не случайно. Считалось, что к двадцати пяти человек уже имеет четкую жизненную позицию и бросать выбранную должность не будет. Уровни апперов оставались засекреченными до самой их кончины.
Но Фейт Хоув во всем умудрился стать исключением. Возраст поступления на службу. Увольнение. Так еще на него объявили охоту. Рассекретили его позывной «Звездолов». Медея не представляла как нужно извернуться, чтобы попасть на эту должность, ведь за ней тянулось прошлое
