еще с первой встречи, когда ты не испугалась. Верю, поэтому и привел в свой дом.
Я смущенно отобрала свою руку:
— Я же верю, что ты еще встретишь свое счастье и создашь семью. А мне бы в свою вернуться. Где-то остались моя дочь и муж.
Он немного помолчал и спросил:
— Как муж тебя отпустил одну?
— А никак, он меня не отпускал, меня насильно забрали и не спросили, хочу ли я или муж, или дочь.
— И кто это сделал?
— Если бы я знала, самое малое, что сделала «этому» — побила, чтобы знал, кого не надо брать. Вот поэтому я и прошу твоей помощи, чтобы разобраться. И, надеюсь, на неразглашение моей тайны.
Лемеш недоверчиво посмотрел на меня, потер рукой подбородок:
— Ну, спрашивай, что хотела…
— Э-э, — протянула я, не зная, как бы сообщить ему, что хочу есть. — Лемеш, извини за наглость, но вы же едите пищу, подобную обычной человеческой? — Вот тут пришел черед его смущения. Дошло, наконец, что я голодная. Он засуетился:
— Прости, мне следовало бы догадаться, что ты голодна. Я сейчас. — Он стал споро накрывать на стол: хлеб, крынка молока, масло в деревянной масленке, домашний сыр и горшок каши. Я наложила в миску каши, заправила маслом и с аппетитом съела с куском хлеба. Все запила молоком. Наелась так, что спать потянуло. Лемеш не сказал ни слова, а просто указал на кровать. Я поблагодарила и легла, через минуту спала сном младенца.
4
Проснулась, когда солнце клонилось к закату. Хозяина в доме не было. Я потянулась, да самочувствие в разы лучше, как и настроение. Встала и заправила постель. Надо же решать проблему моего пребывания здесь, поэтому отправилась искать Лемеша. Долго искать не пришлось — вышла в сени и услышала на улице гневный женский голос, который что-то высказывал Лемешу, и его спокойный ответ: «Не твоего ума это дело, что нужно мне, а что не нужно. Я делаю то, что считаю правильным». И услышала, как он взялся за скобу двери. Ужом проскользнула в комнату. Почти что следом вошел и Лемеш:
— Отдохнула? Есть будешь?
— Спасибо тебе большое, прекрасно отдохнула. А чай есть?
— Найдем для гостьи, — он усмехнулся, — раз не боишься волчьего логова.
— Если все ваши логова таковы, то могу вас поздравить, а людям вашей страны останется только грызть ногти от зависти. Дом добротный, чистый. А кто у тебя готовит?
— Сам, иногда сестра, мать или сноха. Убираю сам.
— Золото, а не мужчина, — вздохнула я, — не орет, готовит, убирает, горло перегрызть за тебя может, а вместо ругани, если надоешь, просто убьет, а не будет планомерно выносить мозги. — Лемеш аж зарделся. — М-да. Мне на улицу опасно выходить, на тебя, видно, не одна девица глаз положила. Съедят. — Его передернуло, а я рассмеялась. — Отбиваешься?
— Пока да, — тоже рассмеялся, — прохода особенно одна не дает. Да душа к ней не лежит.
— Насильно мил не будешь, правду старики говорят. Встретишь еще. Мужчине проще, ему и пожилом возрасте детей завести можно, а у женщины срок ограничен. Н-да, уж это твое. Давай-ка ты мне расскажешь, что это за земля, кто здесь живет, какие людские города есть, обычаи, одежда и прочее.
И Лемеш принялся рассказывать. Расскажу самое существенное. Это королевство Ланриус. Самое крупное в этом мире. Население: люди, оборотни, эльфы (светлые и темные), гномы, орки, немного вампов и даже демонов, а также всяческие полукровки. Технически государство не развивается, зато распространена магия. Государство граничит с землями двух других королевств, княжеством светлых эльфов, в горах — с орочьими племенами и небольшим королевством гномов. Королевство имеет выход к морю. Лес, в котором мы находимся, находится на нейтральной части государства и принадлежит оборотням. Но здесь находят приют беглые, непризнаваемые полукровки и прочие, кого посчитают благонадежными, чтобы оставить. Женщины одеваются в длинные платья или юбки, блузы или лифы платьев варьируются, в основном носят платки, реже чепчики или шляпы. Магички носят штаны, но это необходимость, как пояснил Лемеш: «За нечистью больно в платье не набегаешься». Про нечисть даже спрашивать не стала, по рассказу поняла, что есть упыри, что-то в виде зомби, полтергейсты, всякая всячина. Я удивилась, что не попала к ним в лапы, ведь две ночи спала под открытым небом. Лемеш серьезно заявил, что сейчас этой гадости намного меньше, чем сто лет назад, во время его детства, а в их лесу почти осталось, не считая болота. Моя челюсть лежала на полу, и у меня резонно возник вопрос:
— А сколько же тебе лет, Лемеш?
— Около 130. Не веду отсчет годам, — немного обидевшись, сказал оборотень. Я присвистнула:
— Да, хорошо ж, что не ведешь. Не обижайся. Я думала тебе около сорока лет, как и мне. А какова средняя продолжительность жизни людей здесь? — Он пожал плечами:
— Примерно лет 150–200. А что? — Я вздохнула:
— Да ничего. У нас люди максимально лет 70 живут. Нет, есть, конечно, долгожители, но их очень мало. — Вот это заявление вообще ввело его в ступор, и он в открытую спросил меня:
— Иса, ты откуда? — Я решилась ему рассказать.
— За откровение откровение. Я так поняла из твоего рассказа, что это совсем другой мир, а возможно, и другая планета. — Затем я подробно объяснила, как попала сюда, где, с кем, как жила, рассказала о своем мире. Слушатель из Лемеша необыкновенный: задавал вопросы, направляя в нужное ему русло мое повествование, слушал очень внимательно, удивлялся. По окончании моей речи он заявил:
— Я слышал о таких вихрях. Иногда они приносили странных существ, но не слышал, чтобы хоть кто-то из них вернулся. Извини, что я говорю так прямо, но ты никогда не вернешься в свой мир. Ведь ты сама изъявила желание уйти из своего мира. Твоя просьба выполнена. Тебе надо научиться жить здесь, в нашем мире. Если тебя не устроит это королевство, ты можешь уйти в другое. Есть королевства, где начинает развиваться техника (я вроде бы правильно сказал). Там ты можешь стать одной из лучших, но опасайся нажить врагов. Завистников всегда много. Особенно опасно говорить магам. Они сразу будут ставить опыты над тобой. Постарайся не особенно отличаться от женщин этого королевства, проблем будет меньше, — закончил он советом. Да, вот этот расклад меня никак не устраивал. Я умоляюще протянула:
— Лемеш, неужели у вас в деревне нет колдуна или мага, который помог бы мне. У меня дочка дома осталась. За нее больше всего переживаю. — Он вздохнул:
— Есть, но тебе
