Она стояла на дороге и не двигалась. Ночной воздух стал прохладным, и карета уже давно скрылась из виду, но Грейс не оборачивалась. Он стоял за спиной. Лорд Рочдейл. Она ощущала его присутствие как холодный ветер, чувствовала на себе его взгляд, оценивающий, осуждающий, насмешливый.
Эти синие глаза под тяжелыми веками уже несколько недель изводили ее. На балах, концертах и раутах они, казалось, искали ее, следовали за ней, вынуждали на ответный взгляд. Разумеется, Грейс не отвечала. Рочдейл был ужасным человеком с ужасной репутацией. Он соблазнил бесчисленное количество женщин, а как минимум одну совершенно погубил. Грейс не представляла, что могло заинтересовать его в такой, как она, женщине высокой морали и безупречного поведения, но его тревожащий взгляд, казалось, следовал за ней повсюду. Однако Грейс не желала дарить ему удовольствие увидеть хотя бы намек на волнение. Вначале она решила, что он просто плотоядно смотрит на нее, как смотрел на любую женщину моложе девяноста. Грейс ответила полнейшим равнодушием. Но это Рочдейла ничуть не отпугнуло, и его навязчивое внимание стало серьезно раздражать Грейс, даже немного пугало. На светских раутах она могла отвернуться и сделать вид, что не заметила его. Но здесь…
– Ну вот. – Его голос был низким и насмешливым. – Интересное развитие событий, не так ли, миссис Марлоу? Как ни прискорбно, но ваши друзья покинули вас, оставив здесь совершенно одну. Со мной. Они, должно быть, очень верят в вашу находчивость. Или в мое самообладание. И вот мы здесь, вы и я, и весь этот дом в нашем распоряжении. Что же мы будем делать?
Грейс повернулась и с испугом обнаружила, что он ближе, чем она ожидала. Его близость заставила ее почти потерять равновесие, Грейс инстинктивно выставила руки, чтобы удержаться на ногах, и тут же поняла, что ладони упираются в пуговицы жилета лорда Рочдейла. Рочдейл тихо усмехнулся, когда она быстро отдернула руки и шагнула назад.
Он был на полголовы выше Грейс, казалось, что он нависает над ней. Грейс сделала еще один шаг назад и попыталась овладеть собой. Она отряхнула юбки, чтобы чем-то занять руки, и сказала:
– Весь этот вечер был серией интересных событий, сэр. Например, мы услышали, что вы убедили бедняжку Эмили бежать с вами, пока ее жених не побил вас.
Рочдейл улыбнулся и потрогал темнеющий синяк под глазом.
– Ваша нежная забота помогла успокоить мою раненую гордость. Но в свою защиту, мэм, позвольте сказать, что убедили меня, а не мисс Теркилл. Вся эта кутерьма – идея этой маленькой гарпии.
– Полагаю, вы и не подумали разубедить ее, зная, что она, вероятнее всего, понятия не имеет, что делает.
– Она красивая молодая леди. Какой мужчина устоял бы перед соблазнительным предложением стать орудием ее бесчестья?
– Не вы, это точно.
Эмили Теркилл, упрямая девица семнадцати лет, была племянницей подруги Грейс, Беатрис, леди Сомерфилд, которая сопровождала Эмили во время этого сезона. Когда открылось, что отчаянная девчонка сбежала с пресловутым развратником лордом Рочдейлом, Грейс поехала вместе с Беатрис искать беглянку. Мистер Джереми Бернетт, который был влюблен в Эмили, настоял, что поедет с ними, и взял с собой лорда Тейна в качестве секунданта на случай дуэли. Благодарение небу, до этого не дошло, поскольку все они приехали до того, как девушка была обесчещена, и лорд Тейн убедил молодого друга отказаться от скандала, неизбежно связанного с дуэлью. Однако Грейс была довольна, что мистер Бернетт не позволил Рочдейлу уйти совершенно безнаказанным.
Но она почувствовала себя неловко и неуютно, согласившись помочь Беатрис и заняться синяками и ссадинами, оставленными лорду Рочдейлу мистером Бернеттом.
– Разумеется, нет, – сказал Рочдейл. – Когда красивая девушка просит меня увезти ее и уложить в свою постель, я обычно счастлив угодить ей. Но поскольку вы целой толпой прибыли в самый неподходящий момент, если так можно выразиться, то никакого вреда нанесено не было. – Он понизил голос и изобразил кокетливую улыбку. – Пока еще по крайней мере.
Грейс возвела глаза к небу и молча прочла молитву. Как же ей обращаться с этим отвратительным человеком? Он был именно из тех джентльменов – если такой термин можно употребить по отношению к нему, – которые доставляли ей больше всего беспокойства. Его синие глаза, которые ее подруга Беатрис называла «постельными глазами», были слишком знающими, черные волосы – слишком длинными и нарочито небрежно растрепанными, высокая фигура – слишком медлительной в своей грации. Грейс могла издалека наблюдать за ним, флиртующим и отпускающим комплименты, заставляющим смеяться, краснеть и смотреть на него других женщин. Но когда он обращал этот проказливый оценивающий взгляд на нее, что в последнее время случалось слишком уж часто, у Грейс неизменно появлялось трусливое желание убежать и спрятаться.
Впрочем, внешнее спокойствие было второй натурой Грейс. Покойный муж, благочестивый епископ Марлоу, хорошо научил ее скрывать под маской спокойствия и невозмутимости свои чувства. Этот одиозный повеса не сломит ее.
– Я могу только радоваться, – сказала она, отступая назад и увеличивая расстояние между ними, – что мы смогли вырвать бедную девочку из ваших когтей, лорд Рочдейл. И ради ее блага надеюсь, что никакие непристойные сплетни о ней не просочатся в клубы.
– Нет нужды так смотреть на меня, моя дорогая миссис Марлоу. Тейн в этом отношении уже взял с меня клятву, хотя ему не обязательно было проявлять себя таким деспотичным. Говорите обо мне что хотите, но я не из тех, кто распускает слухи. Я, по сути, сама осмотрительность.
Грейс иронически фыркнула:
– Неужели? А я-то думала, вы известны тем, что соблазняете молодых девушек и публично бросаете их.
Он поднял бровь.
– Вам кажется, что вы очень много знаете о моих личных делах, мадам.
– Даже уважаемые женщины слышат рассказы о ваших… любовных похождениях, милорд.
– Стыдитесь, миссис Марлоу. Я ожидал, что такая богобоязненная леди, как вы, будет выше таких сплетен.
Справедливость его слов заставила ее слегка покраснеть.
– Я не распространяю сплетни, сэр. Но невозможно не слышать то, что говорят. Я уверена, что каждая бдительная мать в Лондоне слышала их и предупредила о вас своих дочерей.
– У вас есть дочери, миссис Марлоу?
– Нет.
– Тогда почему вас это заботит?
Грейс открыла рот, чтобы высказаться, но обнаружила, что честного ответа у нее не имеется. Она крепко сжала губы и ничего не сказала.
Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.
– Миссис Марлоу, мне все равно, какие сплетни распускаются по городу. Люди могут говорить обо мне все, что захотят. И часто они именно это и делают.
