Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.
– Миссис Марлоу, мне все равно, какие сплетни распускаются по городу. Люди могут говорить обо мне все, что захотят. И часто они именно это и делают.
– А как же дамы? Вас совершенно не заботит, что вы вовлекаете их имена в сплетни и скандалы?
Его синие глаза смотрели на нее с насмешливым презрением.
– Я всегда позволяю даме решить, насколько публичным или приватным будет наш роман, потому что для меня это действительно не имеет ни малейшего значения. Например, семья мисс Теркилл пожелала, чтобы сегодняшнее небольшое происшествие оставалось в тайне, я пообещал не говорить о нем, и я сдержу слово. А ради вас, моя дорогая миссис Марлоу, я пойду даже дальше, только бы доказать, что… э… я могу быть джентльменом. Если слухи об этом происшествии каким-то образом распространятся, я обещаю пресечь их, категорически заявив, что Эмили никогда и не была здесь. Я полагаю, это устранит любые опасения с вашей стороны.
Грейс такое неожиданное обещание захватило врасплох. Она не готова доверять Рочдейлу, но придется поверить ему на слово.
– Благодарю вас, лорд Рочдейл.
Он протянул руку и коснулся ее лба, как раз над переносицей. Грейс вздрогнула.
– Не смотрите так озадаченно, моя дорогая. Это морщит ваш очаровательный лоб, который слишком прекрасен, чтобы портить его.
Она сделала еще шаг назад, инстинктивно сжавшись от его прикосновения и оставшегося после него непрошеного трепета.
Рочдейл улыбнулся ее отступлению:
– Знаете, я ведь не великан-людоед. По крайней мере не всегда. На самом деле у меня есть пара принципов. Во всяком случае, я думаю, что хотя бы один где-то точно есть, иначе сегодняшний вечер оказался бы совершенно другим.
– Я рада слышать это, милорд, – отчетливо произнесла она, ничем не выдав, насколько тревожащим было его прикосновение. – Честно говоря, я начну рассчитывать на эти принципы прямо сейчас, если можно. Я бы хотела воспользоваться вашей каретой и уехать в Лондон.
Его темные брови взметнулись в притворном удивлении.
– Что? Так скоро? Когда мы наконец-то остались одни? Ведь вы же никуда не торопитесь. Пожалуйста, вернитесь в дом, миссис Марлоу, и немного отдохните. Позвольте предложить вам бренди или шерри, чтобы успокоить ваши нервы после такого тяжелого вечера. Если хотите, я могу приготовить холодный ужин. Уютный столик у камина, только для нас двоих.
Она посмотрела на него с надменностью, которая обычно отваживала нежелательные проявления внимания. Правда, Грейс не ждала, что это поможет в случае с Рочдейлом.
– Нет, благодарю вас, милорд. – Ее тон был в высшей степени вежливым, несмотря на то что в его предложении было все, что угодно, кроме вежливости. Рочдейл намеренно пытался спровоцировать ее возмущение, которое, похоже, забавляло его, но Грейс не доставит ему такого удовольствия. – Все, о чем я прошу, это ваша карета. Немедленно, если можно.
– Ну, так уж случилось, что нельзя. Я надеялся полежать у камина с бифштексом на глазу, бокалом бренди в руке и вами, сидящей рядом. – Он вздохнул. – Но поскольку я вижу, что вы твердо решили уехать, то я откажусь от бифштекса и возьму фляжку с собой. К счастью, вы все еще будете рядом, чтобы развлекать меня.
Знаменитая сдержанность Грейс почти изменила ей.
– Я… прошу прощения? Я не имела в виду, что вы должны…
– Моя дорогая миссис Марлоу, вы же не думаете, что я позволю вам проделать весь долгий путь до Лондона одной? Так поздно ночью? – Он покачал головой и попытался напустить на себя серьезность, хотя глаза его озорно блестели. – Я никогда не прощу себе, если с вами что-то случится по дороге. Разумеется, я буду сопровождать вас.
– В этом нет необходимости, милорд, уверяю вас.
– Безусловно, есть.
У Грейс закружилась голова от тревожащих мыслей о двух часах в замкнутом пространстве кареты с этим ужасным человеком. Такое невозможно вынести.
– Не хочу показаться грубой, лорд Рочдейл, но я бы предпочла поехать одна.
– Не сомневаюсь, что это так. Но так не будет. Мне самому нужно срочно вернуться в город, так что нам будет удобнее путешествовать вместе.
– Пожалуйста, милорд, я…
– Если вы хотите вернуться в Лондон, миссис Марлоу, то вернетесь со мной. А теперь идите в дом и устройтесь поудобнее, а я прикажу кучеру приготовить карету. Полагаю, у вас будет время выпить бокал шерри.
Грейс Марлоу, которая редко позволяла себе пригубить спиртное, надеялась, что бокал будет очень большим.
Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Рочдейл уже давно изо всех сил старался хитростью проникнуть в ее сознание. Грейс оказалась трудным случаем, это точно. Восхитительным испытанием. Рочдейл несколько недель изучал ее, ходил кругами, как хищник, задумывающий нападение. Ее внешняя сдержанность, это холодное спокойствие покрывало Грейс как гладкое оперение грациозной птицы, ровно и аккуратно приглаженное, ни одна пушинка не могла выбиться со своего места. Идеальное воплощение невозмутимого спокойствия. И все же, если присмотреться получше, что и делал Рочдейл, можно было заметить едва уловимые намеки на смятение, почти невидимые под идеально ровным оперением. Это были те крошечные непокорные перышки, которые он намеревался выщипывать в надежде в конце концов растрепать все остальные.
Вопреки всеобщему мнению у Рочдейла было мало опыта в соблазнении добродетельных леди. Если честно, он провел почти всю свою сознательную жизнь, избегая их. Однако предполагал, что они ничем не отличаются от всех остальных. Манипулирующие. Алчные. Сварливые. Основным отличием Грейс Марлоу было то, что ее чувственная натура была сурово подавлена или бдительно охранялась. Потребуется немалая ловкость, чтобы уговорить ее раскрыться, но кто может сделать это лучше, чем великий распутник?
Он наблюдал за ней везде и делал так, чтобы она знала, что он наблюдает. Она делала вид, что не обращает на него внимания, но он читал ее волнение в движениях и жестах, в напряженном тоне ее голоса, в том, как она слишком очевидно избегала близкого общения. И особенно в тайных взглядах, которые она бросала в его направлении, когда думала, что он не смотрит.
Не отрывать взгляд от Грейс Марлоу было нетрудно. Чем дольше Рочдейл смотрел, тем больше открывалась ему ее красота. Грейс могла быть из тех самодовольных ханжей, которых он презирал, но смотреть на даму с густыми золотыми волосами и серыми глазами было приятно. При иных обстоятельствах – в залитом лунным светом саду или освещенной свечами спальне – он мог представить, как смягчаются эти утонченные аристократические черты.
И вот сейчас ему представился реальный шанс направить Грейс к этой окончательной капитуляции.
