запоешь!
— Между прочим, в этот раз Гелиан подарил мне новую книгу о науке знахарей прошлого. Кстати, их называли «врачами» и среди них были хиру…
— Никому, кроме тебя, не интересно, как звали знахарей прошлого, — перебила Шанталь. — Мы живем в настоящем, и теперь на Земле дочери управляющего дома положено сидеть тихо и учить науки о ведении хозяйства и быта, а не шататься целыми днями по полям, выискивая сорняки, которыми можно сбить жар.
— Гелиан сказал, что нашел эту книгу на раскопках в долине…
— Гелиан — тот еще придурок, — перебила Шанталь. — Я вообще не понимаю, что ты в нем нашла. Ладно, что он похож на длинную палку, так еще и вид у него какой-то небрежный. Кстати, я ни разу не видела его на тренировочном поле.
Терра искоса взглянула на Гелиана, который в это время беседовал о чем-то с младшим братом, и тяжело вздохнула. Как же вообще кому-то мог не нравиться этот долговязый, сероглазый брюнет? За одну возможность запустить пальцы в его шелковистые волосы, Терра продала бы душу. Ну, не душу, конечно, но что-нибудь бы точно продала. А глаза? Эти глаза… — Терра вздохнула и, не отрывая взгляда от Гелиана, пригубила пойло из кружки.
— Черт, — спохватилась она и спряталась за плечом сестры.
Кажется, Гелиан заметил, как она сверлила его взглядом. И что она делала, когда он на нее смотрел? Хлебала из кружки!!! Черт! Черт!! Черт!!!
Терра разогнулась и вновь выставила грудь вперед. Увы, момент для «выхода» был упущен. Она взглянула на бюст сестры, в котором и Гелиан, и все остальные мужики едва не «просверлили» дыры, и почувствовала, что ее тошнит.
Нет-нет, ее тошнило не от выпитого (бормотуху она научилась пить еще в шестнадцать, когда впервые почувствовала боли в животе). Терру тошнило потому, что за весь вечер Гелиан взглянул на нее всего лишь раз, в то время как на Шанталь он смотрел чуть ли не постоянно.
— Чего притихла? — спросила Лиса.
— Размышляю над долей своей, — вздохнула Терра.
— По-моему, всем и без того уже известно, кого выберет Гелиан.
Терра почувствовала боль в груди и сделала глубокий вдох.
— Кому это известно? — тихо спросила она.
— Да, всем, кроме тебя! — засмеялась Лиса и сжала ладонь Терры. — Ты по нему уже пять лет как страдаешь. Еще с момента их первого визита к нам. И за пять лет он ни разу не дал повода подумать, что как-то по-особенному относится к тебе.
— Он всегда мне интересные книги привозил, — вторила она.
— Он всем книги привозил. А Шанталь в этот раз он подарил одно из изобретений предков. Сказал, что называется «фонарь». Как думаешь, кого из нас троих он предпочтет: девицу, которой из года в год дарит только книги, или первую красавицу в роду, которой подарил такой дорогой артефакт предков?
Терра взглянула на Лису и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. С каких пор ее маленькая (хотя, уже давно не маленькая) сестра пытается разъяснить ей истины, на которые сама Терра когда-то давно приняла решение закрыть глаза?
— Шанталь Гелиана терпеть не может, — прошептала она. — Он-то должен это понимать…
— Шанталь терпеть не может?! — Лиса засмеялась так громко, что не будь вокруг такого шума, все наверняка бы уставились на нее. — Гелиан, конечно, не красавец, но перспектива стать женой хозяина огромных земель вполне справится со всеми претензиями Шанталь к его внешности и повадкам. Ты что, еще не поняла? — Лиса вскинула брови и вопросительно взглянула в глаза Терре. — Возможно, уже сегодня отец сделает объявление о том, что Шанталь станет членом семьи Птаховых. Терра, — Лиса с состраданием покачала головой и отвернулась, — ты не обижайся только. Кто-то должен был тебе это сказать. Так что…
Лиса убрала руку с ладони Терры и вернулась к трапезе. Заиграла музыка и отец встал из-за стола, приглашая мать на танец. Гелиан и Антон тоже поднялись с мест. Терра попыталась взять себя в руки и наигранно улыбнулась, вертя в руках кружку с бормотухой. Она старательно делала вид, что не замечает, куда держат путь братья Птаховы, и конечно же, вовремя оставила кружку с бормотухой в покое, как раз за несколько секунд до того момента, как оба брата оказались рядом с ней и ее сестрами.
Шанталь и Лиса обернулись первыми. Терра же, набрав в грудь побольше воздуха, выставила скупое «приданое родителей» вперед и только после этого удостоила подошедших хитрым взглядом и вежливым кивком головы.
— Могу я пригласить вас на танец? — Гелиан едва улыбнулся, произнося это, и стал протягивать руку вперед.
Терра почувствовала, как кровь приливает к щекам и смущенно улыбнулась, едва ли не подскакивая с места, чтобы отправиться танцевать с Гелианом. Рука Гелиана замерла в воздухе, и Терра почувствовала, как падает в пропасть. Будто в бреду с улыбкой на устах она наблюдала за тем, как Шанталь принимает протянутую ладонь и поднимается с места. С той же улыбкой на устах она провожала взглядом сестру, идущую под руку с мужчиной, который только что превратил саму Терру в ничто.
Где-то рядом поднялась с места Лиса, принимая приглашение на танец от молодого Антона Птахова. Терра продолжала улыбаться. Хохот и музыка вокруг отошли на второй план. Терра оказалась сидящей под колпаком, откуда могла наблюдать за всем происходящим вокруг, но под которым сама стала превращаться в невидимку. Если сейчас она раствориться в пространстве и перестанет существовать, этого никто не заметит. Все они… Все они будут продолжать веселиться… Они будут так же танцевать, не обращая внимание на то, что в мире стало на одного человека меньше…
Терра подняла руку и прикоснулась к щеке. Что-то мокрое попало на кожу. Она смахнула влагу и поднялась с места. Самое время исчезнуть, — подумала Терра и, огибая танцующих людей, с гордо поднятой головой направилась к выходу из этого ада.
Рыдала она молча. Стоя за домом, где танцы были в самом разгаре, она размазывала сопли по лицу и икала. Как он мог… Как он мог… дарить ей такие книги… расспрашивать об успехах во врачевании… рассказывать о своих экспедициях… проводить подле нее столько времени… и ничего не испытывать при этом… Когда же сама Терра утратила связь с реальностью и возомнила, что рано или поздно станет его женой? Почему так? Почему она была уверена, что Гелиан женится на ней? Почему не допускала мыслей, что он может выбрать не ее? Надежды семнадцатилетней влюбленной девицы или слепота двадцатидвухлетней дуры, возомнившей, что он дарит ей особенные книги только потому, что она
