этот страх привел нас сюда.
То, что я уже солгала, разделяет нас с Алексом. Мы оба это чувствуем. Он говорит, что хочет детей в ближайшем будущем, и хотела бы я знать, как он будет себя чувствовать, если узнает, что Малютка Лиз Борден станет их матерью.
Уже прошло двадцать четыре года, но такие воспоминания не проходят. Кто-нибудь в городе узнает меня? Я задумалась. Вообще-то нет. Но, хотя я согласилась жить в этом городе, я не соглашалась жить ни в этом районе, ни в этом доме. Я не могу жить здесь. Просто не могу.
Чтобы избежать любопытства, которое читалось в глазах Палея, я подошла к каминной полке и притворилась, что изучаю ее.
— Прекрасна, не так ли? — спросил Палей, и в его елейном голосе я уловила профессиональное воодушевление агента по продаже недвижимости.
— Да.
— Хозяйская спальня очень большая и имеет две прекрасно оборудованные ванные комнаты. — Он открыл дверь в спальню и смотрел на меня выжидательно. Я неохотно поплелась за ним.
Нахлынули воспоминания. Утро выходного в этой комнате. Я лежала в кровати вместе с мамой и папой. Отец приносил кофе для мамы и горячий шоколад для меня.
Их гигантской кровати со стеганым подголовником, естественно, не было. Мягкие персиковые стены теперь были перекрашены в темно-зеленый цвет.
Выглянув в заднее окно, я увидела, что японский клен, давно посаженный отцом, сейчас вырос и стал красивым.
Слезы покатились из глаз. Я хотела бежать отсюда. Если понадобится, я нарушу данное мной обещание Ларри и расскажу Алексу правду о себе. Я не Силия Фостер, истинная Келлог, дочь Кэтлин и Мартина Келлога из Санта Барбары, Калифорния. Я Лиза Бартон, родившаяся в этом городе, ребенок, оправданный за убийство и покушение на убийство.
— Мама, мама! — я услышала голос сына и его шаги. Он вбежал в комнату: энергичный и крепкий мальчик, занимающий главное место в моем сердце. Ночью я все еще вхожу в его комнату, чтобы послушать его дыхание. Ему не интересно, что произошло здесь годы назад. Он удовлетворен тем, что я всегда рядом.
Как только он подошел ко мне, я наклонилась и подняла его на руки. У Джека светло-коричневые волосы, как у Ларри, и высокий лоб. Его красивые голубые глаза — от моей матери. Впрочем, у Ларри тоже были голубые глаза. Последним аргументом Ларри было то, что когда Джек пойдет в начальную школу, не нужно, чтобы к нему приставали репортеры дешевых газет и выпытывали у него подробности о моей жизни. Я снова почувствовала горечь оттого, что его отец стыдился меня.
Тэд Картрайт утверждал, что его отдельно живущая жена сама хотела восстановить отношения…
Государственный психиатр засвидетельствовал, что десятилетняя Лиза Бартон способна в своих мыслях сформировать намерение совершить убийство…
Был ли Ларри прав, что заставил меня поклясться молчать? Теперь я уже ни в чем не могла быть уверена. Я поцеловала Джека в макушку.
— Мне очень-очень понравилось здесь, — сказал он возбужденно.
Алекс тщательно готовил этот сюрприз для меня. Когда мы въехали на подъездную дорогу, все украшали праздничные воздушные шары, развевающиеся в этот ветреный августовский день. Воздушные шары с моим именем и словами «С Днем Рождения!». Но трепещущая радость, с которой он вручил мне ключи и документы на дом — растворилась. Он понимает меня слишком хорошо. Он знает, что я несчастна. Он расстроился, и ему стало обидно, и почему ему не быть таким?
— Когда я рассказал на работе, что я сделал, пара женщин сказали, что не важно, какой красоты дом, они бы хотели иметь возможность принять решение о его покупке, — сказал он отчаявшимся голосом.
Они были правы, — подумала я, глядя на него и любуясь его рыжевато-коричневыми волосами и карими глазами. Высокий и широкоплечий, уверенный в себе, такой человек очень привлекателен. Джек обожал его. Сейчас Джек выскользнул из моих объятий и обнял ногу Алекса.
Мои муж и сын.
И мой дом.
2
«Агентство недвижимости Гроув», где работала Джорджет Гроув, располагалось на улице Ист-Мейн-стрит в привлекательном городке Мендхем в Нью-Джерси. Джорджет Гроув припарковалась у главного входа и вышла из машины. Августовский день был необычайно прохладным, и казалось, собирается дождь. Ее льняной костюм с короткими рукавами не был достаточно теплым для такой погоды, поэтому она быстрым шагом направилась к входной двери офиса.
Шестидесятидвухлетняя Джорджет была красивой, стройной женщиной с короткими вьющимися волосами с проседью, карими глазами и круглым подбородком. В данный момент она была довольна собой. Она была рада, что гладко прошло заключение сделки по дому, который она только что помогла продать. Это был один из самых маленьких домов в городе, его продажная цена едва превышала семизначную величину. Этого ей хватит на несколько месяцев, как раз до следующей сделки.
Это был малоприбыльный год, принесший доход только от продажи дома на Олд-Милл-лейн Алексу Нолану. Эти средства позволили оплатить просроченные счета за офис. Она очень хотела присутствовать там этим утром, когда Нолан показывал этот дом своей жене. Надеюсь, ей понравился сюрприз, Джорджет задумывалась над этим много раз. Она переживала, что то, что он делал — было рискованно. Она пыталась рассказать ему об истории дома, но Нолан, казалось, не хотел даже и слушать. Джорджет также переживала, что он зарегистрировал дом только на свою жену, и если он ей не понравится, на нее, т. е. на Джорджет, могут подать в суд.
Согласно закону штата Нью-Джерси о продаже недвижимости будущий покупатель должен быть извещен о всех темных пятнах на репутации дома, если такой дом с темным пятном может впоследствии причинить психологический страх.
Поскольку некоторые люди могут не пожелать жить в доме, где было совершено преступление или самоубийство, агент по продаже недвижимости обязан предупредить покупателя заранее, если подобные случаи имели место. Согласно закону агент также должен информировать покупателя о том, бывают ли в доме привидения.
Я пыталась рассказать Алексу Нолану, что много лет назад в этом доме на Олд-Милл-лейн произошла трагедия, вспоминала Джорджет, говоря это себе в оправдание и одновременно открывая дверь офиса и заходя в приемную. Но он прервал ее
