День был жаркий и душный. Мы оба были одеты в повседневную одежду: рубашки с короткими рукавами и брюки. Мои волосы были распущены и падали на плечи. Слава богу, что я надела темные солнцезащитные очки. Я стояла позади «мерседеса», держась рукой за дверцу. Рядом со мной злой и расстроенный Алекс не был удовлетворен тем, что предложили просто все убрать и отчистить. Он хотел знать, почему это все произошло?
Я могу тебе все объяснить, Алекс, подумала я. Погоди, сказала я себе отчаянно. Я поняла, что если я отойду от дверцы машины, то упаду. Жаркое августовское солнце бросало лучи на красную краску, отчего она блестела.
Кровь. Это была не краска. Это была кровь матери. Я чувствовала. Мои руки и шея, лицо — все было в ее крови.
— Силия, с тобой все в порядке? — Алекс взял меня за руку. — Дорогая, мне очень жаль. Я даже представить себе не мог, что кто-то может сделать такое.
Джек вылез из машины.
— Мамочка, что с тобой? Ты ведь не заболела?
История повторяется. Джек, который смутно помнил отца, инстинктивно боялся потерять и меня.
Я заставила себя сфокусироваться на нем, на том, что он нуждается в спокойствии. Затем я посмотрела на беспокойное и огорченное лицо Алекса. Ужасная мысль посетила меня. Неужели он знает! Это что, какая-то дурацкая и жестокая шутка? Я так же быстро отмела эту мысль, как она и появилась. Конечно же Алекс понятия не имеет, что я когда-то жила здесь. Этот торговый агент по недвижимости, Генри Палей, рассказал мне, что Алекс был в трех кварталах от того дома, который хотел посмотреть, когда он увидел надпись «ПРОДАЕТСЯ» на этом доме. Это была одна из самых плохих вещей, которые случаются, ужасное совпадение. Но господи, что же мне делать?
— Со мной все будет в порядке, — с усилием сказала я Джеку.
Джек обошел машину и побежал прямо на лужайку.
— Я могу это прочесть, — гордо заявил он. — «Обитель Малютки»…
— Достаточно, Джек, — жестко сказал Алекс. Он посмотрел на Джорджет. — Этому есть какое-нибудь объяснение?
— Я пыталась объяснить вам во время нашего первого осмотра дома, — ответила Джорджет, — но вы не захотели слушать. Здесь произошла трагедия, около двадцати пяти лет назад. Десятилетний ребенок, Лиз Бартон, случайно застрелила свою мать, а затем ранила отчима. Желтая пресса прозвала ту девочку «Малюткой Лиз БОРДЕН». С тех пор здесь произошло несколько происшествий, но ничего подобного больше не случалось.
Джорджет чуть не плакала.
— Мне следовало настоять на том, чтобы вы дослушали.
Первый фургон уже подъехал. Двое мужчин выпрыгнули из машины и пошли открывать дверь для выгрузки.
— Алекс, скажи им, чтобы они остановились, — пробормотала я, и испугалась, услышав собственный голос, походивший на писк. — Скажи им, чтобы они разворачивались и ехали в Нью-Йорк прямо сейчас. Я не смогу здесь жить. — Слишком поздно я поняла, что Алекс вместе с торговым агентом Джорджет уставились на меня с выражением шока на лицах.
— Миссис Нолан, даже и не думайте об этом, — запротестовала Джорджет Гроув. — Я очень сожалею, что это все произошло. Я даже не могла себе этого вообразить. Уверяю вас, это дети так неудачно пошутили. Но им будет не до шуток, когда полиция с ними поговорит.
— Дорогая, ты слишком чувствительна, — протестующе сказал Алекс. — Это прекрасный дом. Мне жаль, что я не выслушал рассказ Джорджет о том, что здесь случилось, но я в любом случае купил бы тебе этот дом. Не позволяй каким-то глупым детям все тебе испортить. — Он взял мое лицо в ладони. — Посмотри на меня. Я обещаю, что весь этот бардак уберут до вечера. Давайте лучше обойдем дом. Я хочу показать Джеку, какой у меня есть для него сюрприз.
Один из грузчиков направлялся к дому, и Джек помчался в ту же сторону.
— Нет, Джек. Нам нужно на задний двор, к сараю. Ну же, Силия, — настаивал он. — Прошу тебя.
Я хотела отказаться, но потом увидела мигающие сирены патрульной машины, которая мчалась по дороге.
Когда им удалось оторвать меня от бездыханного тела матери, меня посадили в патрульную машину. На мне была ночная рубашка и кем-то найденное одеяло, в которое меня закутали. Затем приехала «скорая помощь», и на носилках вынесли Тэда.
— Поторопись же, дорогая, — упрашивал Алекс. — Давай покажем Джеку его сюрприз.
— Миссис Нолан, я поговорю с полицией, — предложила Джорджет Гроув.
Я терпеть не могла общаться с полицией, поэтому, чтобы избежать встречи с ними, я поспешила догнать Алекса. Мы направились на просторную площадку заднего двора дома. Я обратила внимание, что гортензии, которые мама высадила по фасаду, исчезли, и потом я вздрогнула, увидев, что за прошедший месяц успели построить загон для лошадей.
Алекс обещал Джеку пони. Неужели пони уже здесь? Та же мысль посетила, наверное, и Джека, потому что он перешел на бег, направляясь к конюшне. Он потянул на себя дверь, а затем я услышала радостные возгласы.
— Мама, это пони, — закричал он, — Алекс купил мне лошадку!
Спустя пять минут с сияющими от восторга глазами Джек выгуливал пони, сидя в новом седле; ноги твердо держались в стременах, а Алекс шел рядом. Я стояла за оградой, наблюдая на лице Джека неземное блаженство. Алекс удовлетворенно улыбался. Я поняла, что Алекс хотел от меня такой же радости по поводу покупки дома.
— Это как раз еще одна причина, по которой я подумал, что это место будет идеальным, любимая, — сказал Алекс, проезжая мимо меня. — У Джека хорошие задатки, он когда-нибудь станет восхитительным наездником. Теперь он может кататься хоть каждый день, верно, Джек?
Кто-то позади меня кашлянул.
— Миссис Нолан, я сержант Эрли. Я сожалею о случившемся.
Я не слышала, как полицейский и Джорджет Гроув подошли ко мне. Вздрогнув от неожиданности, я повернулась к ним.
Он — мужчина лет пятидесяти, широкоплечий, с редкими волосами песочного цвета.
— Я даже знаю, кого допрашивать, — сказал он уверенно. — Поверьте, их родители заплатят за все, что потребуется для возвращения дома и лужайки в прежний вид.
Эрли, задумалась я. Я знаю эту фамилию. Когда я собирала
