— Мистер Реннингтон так считает?
— Он сам говорил это.
— Вот как? — на щеках Марго появился легкий румянец. — Мне пора идти. Я не хочу больше ничего слушать о своем будущем пациенте.
— Вероятно, ты справишься с ним, — неожиданно заметила Фенелла. — Только будь осторожна: если он пустит в ход свои чары, то станет опасен.
— Я же говорила тебе, — напомнила Марго, — что у меня иммунитет к такой болезни, как влюбчивость.
— Дорогая, не надейся на это! — воскликнула Фенелла. — Не думай, что твое сердце сможет вечно сопротивляться любви. Итак, я предупредила тебя, и если Кэри решит тебе понравиться — будь осторожна.
— Постараюсь, — пообещала Марго и вышла из комнаты.
Разорванная помолвка, послужившая причиной отъезда Марго из Шотландии, нанесла ей сильный удар. То что мужчина, с которым она была помолвлена целый год, бесстрастно попросил вернуть ему свободу, показалось Марго чудовищным. С жестокой откровенностью он заявил, что для честолюбивого молодого ученого было бы безумием взваливать на себя тяжкую обузу семьи. Он считал самой мудрой пословицу «быстрее всех идет тот, кто идет в одиночку».
Обнаружив, что он никогда по-настоящему не любил ее, Марго ощутила щемящее одиночество и только спустя несколько месяцев поняла, что ошибалась, принимая потребность быть любимой за саму любовь. Множество девушек удовлетворялись мимолетными увлечениями, но Марго не принадлежала к их числу. И все-таки, думая теперь обо всем этом, она убеждалась, что история с Нилом уже не кажется ей трагедией. Воспоминания о его жестокости вызывали не боль, а, скорее, чувство облегчения, ведь ей удалось избежать роковой ошибки, ибо Нил не был тем единственным человеком, которого она ждала. Иногда Марго казалось, что такого человека просто не существует. Вероятно, она слишком требовательна к людям… во всяком случае, не настолько глупа, чтобы интересоваться человеком только потому, что о нем идет «дурная слава»!
В одном Марго была уверена твердо: она не даст мистеру Кэри Реннингтону увлечь себя.
Глава 2
Марго вернулась в госпиталь четверть шестого и с ужасом узнала, что десять минут назад мистер Вилльерс привез пациента. Почти на час раньше!
Она поспешила в палату, стараясь выглядеть спокойной.
— Добрый вечер, сэр. Мне очень жаль, что я опоздала, но матушка сказала, что…
— Все в порядке, — перебил хирург. — Ведь вы не на дежурстве. Вот ваш пациент — Кэри Реннингтон, которого мы должны отремонтировать так тщательно, чтобы, выйдя из госпиталя, он не мог поверить, что был нездоров! — Он сделал рукой жест в сторону Марго: — Кэри, это сестра Андерсон.
Мужчина молча кивнул в знак приветствия, окидывая ее внимательным взглядом Марго сразу поняла: перед ней — тяжело больной человек, прошедший через адские муки, причем не только физические, ибо ярко-синие глаза Кэри смотрели на нее с такой ледяной враждебностью, какой Марго никогда прежде не видела. Ее охватила жалость. Несомненно, Фенелла права: Кэри Реннингтон чрезвычайно привлекателен, но у него лицо человека, который уже давно не питает иллюзий.
Когда больной заговорил, Марго с изумлением услышала, что его голос удивительно красив, вот только легкая хрипотца немного портила его.
— Добрый вечер. Сожалею, что не могу встать — бедро опять ноет.
— Ты даже не представляешь, как тебе повезло, Кэри, — радостно заявил мистер Вилльерс. — За тобой будет ухаживать лучшая сестра госпиталя.
— Боюсь, сестре Андерсон повезло гораздо меньше, — отозвался его племянник. — Вероятно, я самый неблагодарный пациент на свете.
— Нам не нужна благодарность, сэр. — Марго уловила в его тоне нотку наигранной небрежности. Значит, он не так уж неуязвим?
Как ей говорили, обладатель этого чарующего голоса был бессердечным циником, но какое-то внезапно пробудившееся шестое чувство подсказывало Марго, что все дело не только в физическом недуге. Здесь было что-то другое, неподвластное даже искусству мистера Вилльерса…
Марго собрала свои пшеничные волосы в узел и задумчиво взглянула в зеркало, но почти не увидела смотревшего на нее из рамы лица. С тяжелым вздохом она отвернулась. Долг! Его не избежать, решила Марго, строго сжав губы. «Вперед, Мэг, — по краю пропасти!»
Несмотря на столь решительный настрой, она все же помедлила у двери палаты.
Прошло около месяца с тех пор, как мистер Вилльерс прооперировал Кэри. Повреждений оказалось гораздо больше, чем было видно на рентгеновских снимках. Марго знала, что временами мистер Вилльерс почти сомневается, оправдан ли риск.
Помимо всего этого, Кэри Реннингтон оказался действительно трудным пациентом. Его предупреждение о собственной неблагодарности было более чем справедливым. Даже с хирургом он часто бывал резок и груб, и, разумеется, не упускал случая высказать все, что думает, сестрам, особенно Марго.
Еще ни один пациент не причинял ей столько беспокойства. Порою он был просто невыносим. Ко всему прочему он отгородился непроницаемой стеной отчуждения, которую Марго никак не удавалось разрушить.
Каждые две недели сестры Сан-Антонио имели право отдохнуть в течение суток, чтобы затем с новыми силами приступить к своим обязанностям. Никогда раньше Марго так не радовалась этому выходному и никогда так горько не сожалела, что должна вернуться к пациенту.
Прошла целая минута, прежде чем она заставила себя переступить порог палаты. Войдя, она взглянула в сторону кровати, но так и не поняла, заметил ли Кэри ее присутствие. Обложившись подушками, он сидел, глядя в окно, и даже не повернул головы. Поднос с завтраком, который ночная сиделка принесла больному перед уходом с дежурства, стоял на краю постели, и одного взгляда было достаточно чтобы понять, что к еде даже не притрагивались.
Марго всматривалась в жесткие очертания губ Кэри. Не слишком тонкие и не слишком полные, они часто заставляли ее забывать, что с них могут срываться самые язвительные замечания. Девушка ощутила внезапную тревогу: наметанный глаз сестры сразу же распознал неестественную, болезненную бледность пациента. Больной даже не пытался помочь самому себе выздороветь.
Марго сделала шаг вперед, и Кэри быстро оглянулся.
— Доброе утро, — сказала она. — Надеюсь, вы хорошо спали.
— А, вот и вы, сестра! Доброе утро, — ответил он. — Уже вернулись?
— Вы не завтракали? Еда уже остыла.
— Спасибо, не хочется.
— Вы должны поесть хоть немного. Пойду подогрею кофе. — В эту минуту она была почти благодарна ему за то, что он не язвил. — Не годится морить себя голодом. Что скажет мистер Вилльерс?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
