Будь по-вашему. Я дам вам шлюпку. Оружие у вас есть. Можете взять еще пороха и патронов у Стива. Но учтите — это ваш выбор. И вся ответственность за последствия лежит на вас. Я не смогу прийти вам на помощь, если вы попадете в беду. Корабль уйдет.
Филипп коротко кивнул, не выказывая ни радости, ни благодарности. Это было не одолжение, а вынужденная мера.
— Мы понимаем, — сказал он.
— Куда вас высадить? — спросил Морган, снова поворачиваясь к карте. — В Бриджтауне сейчас опасно, патрули повсюду. Лучше выбрать место подальше от города.
Они склонились над картой. После недолгого обсуждения выбрали небольшую укромную бухту в паре миль к северу от Бриджтауна. Место было достаточно безлюдным, чтобы высадка осталась незамеченной, но и достаточно близким к городу, чтобы до него можно было добраться пешком за пару часов.
Приготовления были недолгими. Стив выдал Филиппу и Маргарет дополнительные пистоли, запас пороха и пуль. Они взяли с собой немного еды, фляги с водой. Переоделись в самую простую и незаметную одежду.
Спуск шлюпки прошел в полной тишине, под покровом ночи. Гребцами вызвались двое самых надежных матросов из тех, кто был особенно предан Крюку. Морган, Стив и Изабелла молча провожали их с палубы. Когда шлюпка отчалила и бесшумно заскользила по темной воде в сторону берега, Изабелла не выдержала и снова заплакала. Стив тяжело вздохнул и перекрестился. Морган всматривался в темноту, пока огонек фонаря на корме шлюпки не растворился во мгле.
Двое самых отчаянных членов команды отправились на берег, навстречу неизвестности и почти верной гибели. А на борту «Принцессы Карибов» оставались те, кто выбрал другой путь — путь осторожности, прагматизма и, возможно, долгой, но не менее опасной дороги к сокровищам Дрейка.
Шлюпка вернулась через пару часов. Матросы доложили, что высадка прошла успешно, Филиппа и Маргарет никто не заметил. Они передали короткое прощание и пожелание удачи оставшимся.
— Поднять якорь! — негромко скомандовал Морган, как только шлюпку подняли на борт. — Уходим отсюда. Найдем место поспокойнее.
Матросы безмолвно разбежались по местам. Паруса наполнились ночным бризом, и «Принцесса» медленно двинулась прочь от негостеприимного берега Барбадоса, оставляя позади остров, где на рассвете должен был взойти на эшафот ее капитан, и двух безумцев, решивших бросить вызов судьбе.
Корабль бесшумно скользил по темной воде. Поднятые паруса ловили слабый ночной ветер, унося корабль все дальше от опасности. Команда на палубе двигалась слаженно, но без обычного гомона и шуток. Каждый понимал серьезность момента и каждый чувствовал тяжесть потери.
Корабль обогнул небольшой мыс и вошел в другую, более просторную и глубокую бухту, надежно скрытую от моря скалистыми выступами. Здесь, бросив якорь на приличном расстоянии от берега, можно было не опасаться быть замеченными. Скрип якорной цепи показался оглушительным в ночной тишине. Затем снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь плеском волн о борт да криками ночных птиц с берега.
Изабелла ушла к в каюту. Ее плечи сотрясались от рыданий. Ее надежда на помощь отца, единственная соломинка, за которую она цеплялась, оказалась несостоятельной перед лицом суровой реальности — времени просто не было.
Боцман Стив остался на палубе, оперевшись о фальшборт и глядя в сторону исчезнувшего во тьме Барбадоса. Его обветренное лицо было мрачным. Он молча курил трубку, выпуская в ночной воздух клубы горьковатого дыма. Он сделал все, что мог, подчинился решению нового командира, но на душе у старого моряка было тяжело. Он слишком многим был обязан Доктору Крюку.
Генри Морган стоял на юте один. Ветер трепал его волосы и распахнутый ворот рубахи. Он тоже смотрел туда, где за горизонтом остался остров. Огни Бриджтауна уже давно скрылись из виду. Там, в каменных стенах форта или в сырой камере, ждал своей участи Крюк. А где-то на темных улицах или в прибрежных зарослях пробирались Филипп и Маргарет, двое отчаянных безумцев, бросивших вызов целой английской колонии.
Морган трезво оценивал их шансы. Они были равны нулю. Филипп был горяч, но неопытен в таких делах. Маргарет умна, но что могла сделать женщина, даже вооруженная, против солдат? Скорее всего, их схватят еще до рассвета. Или они погибнут в бессмысленной стычке. Он отогнал эти мысли. Это был их выбор.
План Изабеллы, хоть и казался логичным на первый взгляд, был бесполезен из-за нехватки времени. Тортуга была слишком далеко. Пока они доберутся, пока губернатор де Лонвийе соберет силы или отправит депеши — пройдут недели. Крюк к тому времени будет давно мертв и забыт.
Прямая атака, как он и говорил Филиппу, была чистым самоубийством. Положить семьдесят человек и потерять корабль ради призрачного шанса? Нет, Морган не был готов к таким жертвам. Он ценил свою жизнь и жизни своих людей выше слепой преданности.
Оставался самый простой и логичный вариант — уйти. Забыть о Крюке, о Барбадосе. Плыть дальше, имея на борту ключ к несметным сокровищам Дрейка. Он, Генри Морган, мог бы сам попытаться разгадать его тайны. Он был не глупее других. Золото, слава, власть — все это было так близко, стоило только протянуть руку. Отказаться от всего этого ради спасения одного человека, каким бы выдающимся он ни был? Прагматизм и пиратская логика подсказывали ответ.
Но что-то внутри противилось этому простому решению. Дело было не только в какой-то запоздалой верности или чувстве долга. Крюк был необычным капитаном. Он обладал знаниями и способностями, которых Морган не мог понять. И дрейковы сокровища были не так просты. Морган чувствовал, что без Крюка, без его странных знаний вряд л и возможно найти эти проклятые сокровища. Более того, сокровище может оказаться недоступным без ключа, а ключом, похоже, был сам Доктор Крюк. Бросить его — значило, возможно, навсегда отказаться от шанса добраться до Эльдорадо.
Значит, Крюка нужно было спасать. Но не так, как предлагал Филипп — не грубой силой, не безумной атакой. Нужен был другой путь — хитрый, дерзкий, неожиданный, достойный самого Генри Моргана.
Он снова посмотрел в сторону Барбадоса, но теперь в его взгляде не было растерянности. Мысли заработали быстро, четко выстраивая цепочку действий, просчитывая риски и возможные ходы. Это была опасная игра против времени. И Морган любил такие игры.
На его губах мелькнула тень той самой, авантюрной, хищной усмешки, которая появлялась у него в моменты наибольшей опасности или перед дерзкой вылазкой. В глазах загорелся знакомый огонек азарта. Кажется, решение было найдено. План начал обретать форму.
Он резко отвернулся от фальшборта, оставив позади темный горизонт. Быстрым, уверенным шагом он
