Формальности были соблюдены, вожди пожали друг другу руки, обнялись, а значит, пока что насилия удалось избежать. Это была однозначно благая весть, дающая надежду на то, что все пройдет хотя бы не слишком напряженно.
Весь остаток дня кочевники занимались тем, что сооружали себе стоянку в транспортных тоннелях на южной стороне цеха. Им, разумеется, предложили остаться у озера, благородных даже пригласили в дворец вождя, высокими, беспорядочно разбросанными шпилями торчащий в самом центре водохранилища, однако петрамантам такая роскошь была чужда. Они привыкли селиться на отшибе человеческих поселений, вдали от производственных линий и цехов, там, где их никто не побеспокоит и где их плебеи не побеспокоят местных. Гораздо привычнее им было рядом со своей техникой, в их жилищах из металлических листов. Да и расположиться им было легко — их жилища разбирались и собирались как детский конструктор, и обеспечивали нужную степень защиты от ветра, дождя и злого, не любящего людей солнца.
Впрочем, даже так они не могли избежать пристального внимания со стороны местных. То и дело плебеи гидромантов, делая вид, что чем-то заняты в темных, высоких рядах гидропонных ферм, отключенных от сети на ночь, наблюдали за чумазыми, грязными пришельцами. Среди водного народа вообще не было принято ходить грязными, а эти, казалось, не мылись вообще, хранили воду, как какую-то драгоценность. Воду, которой совсем рядом столько, что в ней можно спрятать целый город!
— Чего они делают? — кивнул в их сторону Техей, натягивая тросы, удерживающие брезентовую крышу над жилищем.
— Ай, не обращай внимания, — отмахнулся Эол и вытер рукавом нос, отчего лицо его стало лишь грязнее. — Это непонимание, только и всего. Если нас другие считают грязными, хитрыми и злыми, то этих — снобами с самомнением, как будто тут каждый сам по себе царь Александр!
С этими словами Эол, взрослый мужчина с длинной черной бородой и собранными в хвост длинными волосами, приложил к носу ладонь с оттопыренными пальцами, пародируя "напыщенных рыболюбов":
— Посмотрите-ка, я живу у воды, среди деревьев! У меня всегда есть что пожрать, а водой я задницу мою! Вот такой я, а вы все ва-а-а-рвары!
Техей, глядя на него, невольно засмеялся, прикрыв рот ладонью. И даже смех у этого юноши был каким-то печальным, сдавленным, будто бы ничего действительно положительного не могло быть внутри него, одна лишь тоска и уныние. Но вдруг, смех его резко оборвался, он медленно сел на пол, обхватив руками колени. До боли прикусив губу, он уставился куда-то в вечерний полумрак гигантского цеха, глаза его беспорядочно забегали.
Знание, данное когда-то давно людям, мучило его. Формулы, принципы и законы, казавшиеся бредом несчастного, пронзали его голову, вызывали приступы паники, заставляли его раз за разом повторять то, что остальные боялись или попросту не хотели слышать.
— Техей? — негромко сказал Эол. — Техей! Опять, да?
Юноша не слышал его. Правая рука потянулась к болту, лежащему рядом, и он стал быстро, будто от этого зависела его жизнь, чертить на голом бетоне трехконечную звезду, вписанную в треугольник. Вслед за рисунком пошли формулы, знаки, которых не понимал никто, кроме него самого — спираль, тор, точки, соединенные множеством линий. Эол бросился к мальчику, попытался остановить его, но все было бесполезно — в его руках вдруг появилась сила куда большая, чем та, что была у взрослого мужчины. В отчаянии, Эол обнял его, крепко сжимая широкие юношеские плечи и нервно дыша в белые кудри мальчика.
— Тише, тише… — негромко сказал он. — Все, все закончилось… Тише…
И Техей действительно успокаивался. Когда очередная формула была выведена, когда уравнение было завершено, он выронил из рук болт, кончик которого был сточен о бетон. Он непонимающе огляделся, взглянул на Эола, обнимающего его, на чертежи и формулы.
— Оно зовет меня, Эол, — тихо, шепотом произнес он.
— Нет, нет… — мужчина покачал головой. — Это все бред, Техей. Бред. Нужно увидеть лекаря.
— Лекарь мне не поможет. Как не помог до этого, и до того, и много раз до.
— Техей…
— Оно зовет, Эол. Скелет земли. Твердый разум.
И они замолчали. Сказать тут было нечего, правы были оба — Техею действительно нужно было увидеть доктора, но вряд ли очередной к нему визит хоть как-то поможет юноше. На краткий миг повисла тишина, прерываемая лишь отдаленными плесками воды, под действием силы притяжения одной из лун склоняющейся к западной восточной части водохранилища. Но очень скоро тишина закончилась, внизу, в зеленом цеху, послышались первые отзвуки кифары, тонкая трель авлоса — это Гелеф со своей дочерью Каяной готовились к празднику по поводу прибытия в цех. Такие устраивали всякий раз, как племя завершало долгий и трудный путь через заброшенные цеха, технические тоннели и помещения, дряхлые древние мегаструктуры.
— Иди к ним, — негромко сказал Эол. — А! Не-а, возражения не принимаются! Иди-иди, тебе надо отвлечься. Иди, я сказал, Техей!
Юноша тяжело вздохнул, надвинул на лицо тяжелую сварочную маску, но Эол, тепло улыбаясь, снял ее с головы юноши и похлопал его по спине.
Праздник уже начинался, когда Техей добрался до места проведения. Народ собирался у берега водохранилища, сотни и тысячи петрамантов-плебеев стягивались к освещенной строительными прожекторами площадке.
— Ага! — подкравшись сзади, на юношу набросился парень, старше его на год. — Вот и вылез белый мальчик из своего кокона! Что же это, бледная личинка стала прекрасной белой бабочкой, м?
— Не смешно, — угрюмо, коротко ответил Техей, поправляя сползшую с плеча полухламиду. — И вообще, тебя уже выпустили из-под ареста? Где браслет?
Парень усмехнулся, присвистнул, и к нему, виляя хвостиком, прибежала небольшая, полностью лысая собака, на лапе которой был закреплен мигающий красным огоньком браслет.
— Кремнос, — вздохнул Техей, осуждающе взглянув на друга.
— Ну чего? — ухмыльнулся тот. — Пусть половят, к
