Читаем без скачивания Опасное желание - Кара Эллиот

Камерон раздраженно махнул рукой.

– Не надейтесь, что в ближайшее время я попадусь в тот же капкан.

– Вы не верите в любовь?

– Дорогая моя Сара, пора бы вам уже привыкнуть к тому, что во мне нет романтической жилки. – Залпом осушив стакан, он поставил его на стол и, достав из кармана маленький сверток, стал развязывать тесемки. – Зато я обладаю ловкостью рук.

Сара хмыкнула, пригубив стаканчик шерри.

– Вас не пугают ищейки с Боу-стрит?

– О Господи, кого могут напугать эти олухи? – Наконец тесемки были развязаны, и Камерон стал разворачивать бумагу. – Тот, кто не в состоянии избавиться от их преследования, заслуживает тюрьмы.

– Надеюсь, ваши ноги так же проворны, как и ваши пальцы. Если вас упекут за решетку, мне будет очень не хватать вашего общества.

– Уверяю вас… – начал Камерон, но слова застыли у него на губах, когда он открыл маленькую коробочку и увидел ее содержимое.

В ней лежали золотые серьги с изумрудами. Дизайн был классически простым и элегантным. Камерон сразу же узнал их, и у него перехватило горло. Серьги когда-то принадлежали матери Софи. Это была единственная фамильная драгоценность, доставшаяся в наследство старшей дочери.

Нахмурившись, Камерон долго молча разглядывал серьги. Он знал, что для Софи эти серьги были настоящей реликвией, которую она не продала бы ни за какие деньги. Значит, Софи рассталась с ними не по своей воле. А следовательно…

«Она попала в беду», – шепнул ему внутренний голос. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: Софи Лоуренс сама была источником бед и неприятностей.

Сара, терзаемая любопытством, встала и подошла к Камерону. Серьги, которые она увидела, привели ее в восторг.

– О, какие красивые!

Свет лампы преломлялся в гранях изумрудов, отбрасывая блики. Серьги, кроме камней, украшали две большие парные, матово поблескивавшие жемчужины. Искоса взглянув на Камерона и заметив мрачное выражение на его лице, Сара удивилась:

– Что? Вам они не нравятся?

Камерон повертел серьги в руках, любуясь зеленоватым блеском изумрудов.

– Они очень подходят к вашим глазам, – сказала Сара. – Почему бы вам не оставить их себе? Надеюсь, вы не собираетесь ставить их на кон?

– У меня проколото всего лишь одно ухо. Носить сразу две серьги – это было бы чересчур даже для меня.

Он сжал серьги в кулаке. Жемчужины были прохладные, и тем не менее они жгли ему ладонь. «Не раздувай потухший костер, не вороши прошлое», – приказал себе Камерон.

– Если вы собираетесь продать серьги, я готова купить их. Вообще-то я не любительница побрякушек, но эти изумруды горят особым огнем.

– Я еще не решил, что с ними делать, – сказал Камерон и, положив серьги в коробочку, завернул ее в бумагу. – Будьте добры, налейте мне еще стаканчик бренди и запишите его на мой счет.

– Зачем? Вы все равно его не оплатите.

Подавив тяжелый вздох, Сара взяла пустой стакан Камерона и направилась к буфету. Звон хрусталя заглушил шорох бумаги. Камерон украдкой развернул записку, которая лежала вместе с серьгами в коробочке. В ней было всего лишь несколько строчек, написанных аккуратным почерком Софи. Он прочитал их несколько раз, задумчиво хмурясь. Камерон ничего не понял из записки, но ее тон был красноречив.

«Это еще одна причина, по которой тебе следовало бы бежать от этой женщины, куда глаза глядят, – сказал Камерону внутренний голос. – Софи Лоуренс вновь явилась из тумана прошлого. Тебе нет никакого дела до беды, в которую она попала».

Потоптавшись на ковре, Камерон решил, что его внутренний голос прав. С его стороны было бы глупо сворачивать сейчас со своего пути. Он привык вести жизнь одинокого хищника, ожесточенного Цербера, который заботится только об одном – о своем выживании. Горький опыт научил его избегать прошлого, двигаться быстро, не обращая внимания на смутные тени.

Смяв записку, Камерон сунул ее в карман и собрался уходить.

– Вы уже уходите? Запомните, в следующий раз вы получите только дешевый кларет, – заявила Сара и замерла со стаканом в руках, услышав отдаленный шум.

Из зала, где играли в карты, доносились возмущенные крики. Через мгновение в коридоре послышался топот ног.

Дверь приоткрылась, и Руфус, огромный мулат, старший швейцар заведения, просунул темноволосую голову в образовавшуюся щель.

– Прошу прощения за беспокойство, мисс Сара, но в карточном зале разбушевался лорд Дадли. Он утверждает, что кто-то вытащил у него из кармана коробочку с драгоценностями.

Сара чертыхнулась.

– Я велю ему покинуть зал. Этот напыщенный идиот, вероятно, оставил свою коробочку где-то в другом притоне. – Она добавила еще пару слов, которые не поняли бы хорошо воспитанные леди. – А ты, Руфус, возвращайся назад и не дай ему разбить в щепки карточный стол. Я сейчас приду.

– Дадли следует быть более осмотрительнее с драгоценностями, – заметил Камерон, когда Руфус скрылся за дверью, и поднял воротник пальто. – Я вижу, что вы заняты, поэтому спешу откланяться.

Сара вылила бренди назад из стакана в графин.

– Притоны – опасные места. Никогда не знаешь, что случится в следующую минуту и что взбредет в голову очередному завсегдатаю, – проговорила она.

– Верно подмечено, – согласился с ней Камерон.

Сара поставила пустой стакан на серебряный поднос.

– И все же мне кажется странным такое совпадение: вечером молодая взволнованная леди настойчиво просит устроить ей тайное свидание с лордом Дадли, а затем в его кармане оказываются какие-то драгоценности.

Их взгляды встретились.

– Жизнь полна всяких странностей, – невозмутимо заявил Камерон. – Это и делает ее интересной.

Однако Сару было трудно сбить с толку.

– Я не могу не задаваться одним вопросом… – Она задумчиво побарабанила пальцем по своему подбородку, испытующе глядя на Камерона. – У вас было очень странное выражение лица, когда вы разглядывали серьги. Называйте это как хотите, но у меня тогда возникло смутное предчувствие…

– Женская интуиция?

– Да. И она подсказывает мне, что вы решили сыграть роль рыцаря в сияющих доспехах в судьбе одной прекрасной леди. Это правда?

– Упаси боже. Вы же хорошо меня знаете. Как вы могли такое обо мне подумать?

– Ха! В том-то и дело, что я совершенно не знаю вас. Даже для тех, с кем вы давно знакомы, вы остаетесь загадкой, тайной за семью печатями. Кстати, Хэдден, один из ваших ближайших друзей, говорит, что вы кажетесь ему дымком, поднимающимся над медной волшебной лампой из старых восточных сказок.

Камерон рассмеялся, взмахнув руками, и от этого жеста по стенам задвигались тени, словно серые призраки.

– Кто, черт возьми, вы на самом деле? – настойчиво спросила Сара.

Выражение неведомой тоски появилось во взоре Камерона, и он отвернулся, чтобы скрыть свою мгновенную слабость.

– Я друг, Сара, давайте на этом и прекратим разговор. В жизни существуют тайны, которые лучше оставить в прошлом.

Неудивительно, что незнакомец повел себя дерзко: пираты недаром считаются самыми опасными людьми на свете.

Софи потрогала свои губы, на которых все еще пламенел его поцелуй. Она давно не целовалась и, возможно, поэтому прикосновение губ Пирата разожгло огонь в ее крови. Софи ужаснулась вспыхнувшим в ее душе дьявольским желаниям. Она подумала, сейчас вокруг нее запляшут языки пламени и она почувствует запах серы, потому что ее желания были грешными.

Экипаж тряхнуло при съезде с моста, и он въехал в фешенебельный район, расположенный неподалеку от Ред-Лайон-сквер. Там жили дядя и тетя Софи.

– И все же, – прошептала она, – на мгновение мне захотелось, чтобы он унес меня далеко-далеко, и мы оказались на борту корабля, бороздящего бурные волны океана.

Тучи заволокли небо, стало совсем темно. Софи была рада этому обстоятельству, поскольку оно должно было помочь ей незаметно, через черный ход, прокрасться в дом. Затемненные стекла кеба тоже ей на руку. Она призвала себя к здравомыслию: тосковать по приключениям глупо и опасно.

В конце концов, она, Софи Лоуренс, была рассудительной практичной девушкой. Под стук колес экипажа, катившегося по булыжной мостовой, она пыталась вразумить себя. Да, много-много лет назад Софи была способна на бесшабашные поступки. Но такое необузданное поведение осталось в далеком прошлом. Теперь она не могла позволить себе быть неосмотрительной.

«Я должна стать тем звеном, которое прочно соединит всю семью, – думала Софи. Прижимая к щеке носовой платок Пирата, она едва сдерживала слезы. – И не надо вспоминать, что много лет назад в тот день, когда я позволила разуму восторжествовать над любовью, мое сердце было разбито».