вдруг ощутила усталость.
– У вас отличное давление, 120/70, – сказала медсестра.
– Вот как? – подала голос Холли. – Может, для надежности измерите еще раз?
Медсестра, не обращая внимания на просьбу, обратилась к Кэти:
– Вам что-нибудь нужно?
Кэти покачала головой и потянулась мне навстречу.
Я сунула телефон в карман.
– Прошу прощения, девочки, что задержалась. По пути заскочила в магазин.
В руках у меня была охапка пакетов из вторсырья с логотипами «Гудвилл», «ИКЕА» и «Трейдер Джо», и, пытаясь добраться до другой стороны кровати – противоположной той, где сидела Холли, – я больно ударилась локтем о белоснежную стенку. Я опоздала и переживала все те смешанные чувства, которые испытывала всегда, когда мы трое оказывались вместе, а последний раз это было восемнадцать лет назад, тем вечером, когда родилась Мэдди.
Я взяла Кэти за миниатюрную ручку. Она сжала меня холодными пальцами. Мне захотелось пошутить в духе моей восемнадцатилетней дочери и сказать: «Как оно, ничего?»
А получилось:
– Какала ничего?
Я попыталась объяснить:
– Мэдди так говорит, имея в виду, что происходит и какие новости. Типа 911.
– 411? – переспросила Холли.
– Что?
– Сэм, я тебя обожаю, – сказала Кэти тоном, в котором слышалось: Ты такая лапочка, просто до идио- тизма.
– 411 – информационный сервис, а 911 – служба спасения, – пояснила Холли.
– Ну ладно. Тогда какие новости на 411, что происходит?
Я поставила на пол пакеты и попыталась задвинуть их под кровать. У меня что ни заход, все не в тему. Когда подруга выходит из ремиссии, к ней надо не с эфирными маслами и молодежными приколами, а с заряженным телефоном и светлыми мозгами, как у Холли.
– У меня нестабильные показатели крови, и поэтому меня положили на обследование, – сказала Кэти.
– Ясно.
Я наклонилась и поцеловала ее в щеку. У нее на пальце был пульсоксиметр, а к тыльной стороне кисти прикреплена инфузионная система. Кэти ненавидела, когда ее ставили в это место. Жаль, что меня раньше тут не было, а то бы я поспорила. Под катетером был прикреплен браслет, на котором значилась ее фамилия – Кэти Мартин. И дата рождения – та же, что у меня.
– И все это ради нескольких анализов? – спросила я.
У Холли заиграл телефон, и она ответила:
– Ральф. Отлично. Что выяснилось?
Она встала – крутой адвокат Холли – и направилась к двери.
– Большое спасибо, что приехала, Сэм, – сказала Кэти.
– А как иначе? Я серьезно, Кэти. Разумеется, я всегда приезжаю.
– Я знаю.
Она поднесла к щеке мою руку и прижалась к ее костяшкам.
– Что за дела у Холли?
– Там какая-то неувязка с моей страховкой, она разбирается. Если придется заново проходить через все это, мне потребуется покрытие.
– Только лапшу мне на уши не вешайте, – слышался из коридора голос Холли. – Просто скажите, что необходимо сделать.
– Тогда правильно, что ты обратилась к ней. Если нужно кого-то построить, звоните Холли. А нужна помощь в больнице – я всегда на подхвате.
И, чтобы не звучало совсем жалостно, я добавила:
– Мы отличная команда.
Холли вернулась в палату со словами:
– Наличность.
Это могло означать как наличие чего-то, так и форму платежа. В этом была вся Холли: если вместо полного предложения можно было обойтись емким словцом, она не упускала такой возможности. Чем меньше слов, тем больше ты сто`ишь. Когда мы жили вместе, я эту ее манеру обожала. У нас был собственный язык – многозначный и понятный только нам. Например, «финиш!» означало готовность свалить с вечеринки или из бара и одновременно, что нам нравится чей-то наряд.
– Эти брюки – просто финиш! – говорила она, и я чувствовала себя на пике моды.
«Золотце» означало, что парень, сидевший перед нами на занятиях или стоявший в баре, очень недурен собой, но в то же время годилось для ласкового обращения друг к другу.
– Привет, золотце, – говорила я, и мы клевали друг друга в щеки.
Словарь создавала Холли, а мы уточняли и расширяли его, но эта игра была понятна только нам троим.
Кэти подвинулась немного и похлопала по кровати, приглашая меня присесть. Потом она сделала знак Холли подойти ближе, и я пригляделась к ней внимательнее. Щеки у Кэти разрумянились, точно она только что вернулась с весенней прогулки. На виске виднелся след от ветрянки, красивые волосы ниспадали на плечи. В тот раз нам удалось спасти ее каштановые локоны при помощи охлаждающей шапочки, которую пациенты носят во время химиотерапии. Благодаря ей волосы остаются на голове, а не на расческе. По всем внешним показателям Кэти выглядела лучше меня при полном макияже.
– Вот что, девочки, нам нужно поговорить. Скоро сюда приедут Брэдли и Бебе, – сказала Кэти.
– Твои родители? Из Аризоны?
Если они приезжали, значит, Кэти, похоже, действительно была больна. Бебе настолько боялась путешествовать, что они ехали максимум два часа в день, и все это время она, сидя на заднем сиденье, курила одну за другой «Пэлл Мэлл» без фильтра. Брэдли боялся, что в этом сигаретном чаду любая их поездка, даже в ближайший магазин, может стоить им жизни. Поэтому они переехали в местечко, где все было в двух шагах, и почти никогда оттуда не уезжали.
К Кэти они летали всего один раз. Тогда Бебе закурила в туалете и вступила в схватку с бортпроводником – видео с этой сценой попало на ютуб и стало почти вирусным. Брэдли с трудом удалось уговорить ее сесть на место при помощи красной лакрицы и коктейля из «Лоразепама» и бета-блокаторов. Когда они добрались до места, уровень сахара в крови у Бебе зашкаливал. Она была непривычно расслабленной, и Кэти, увидев ее в таком состоянии, заплакала.
– Значит, это не просто обследование?
– Легче на поворотах, Сэмми, – сказала Холли.
Это имя я ненавидела, но только в ее исполнении. Когда другие ласково или в шутку звали меня так, это не напрягало. Холли знала, что для моего отца это имя было уничижительным, а отнюдь не ласковым. Из-за ее авторитарного тона и парализующего чувства фрустрации остроумная реплика застряла у меня в горле. Позже я, безусловно, ее озвучу – глядя в зеркало заднего вида своей машины.
– Я пытаюсь наверстать упущенное. Я здесь всего ничего, а оказывается, родители Кэти уже в пути.
– А нечего наверстывать. Пока мы ничего не знаем, – произнесла Холли, по-королевски напирая на «мы», которое, как было известно Кэти, меня заденет.
– Родители едут не просто так. Мне нужно, чтобы вы двое кое-что для меня сделали, – сказала Кэти. – Вчера вечером звонила Мисти.
– Мисти? Новая жена Тома?
Говоря это, я практически слышала, как Холли прикусывает
