В смятенных чувствах Анна направилась в ванную, которая была в полном ее распоряжении. Вот что значит вставать на два часа позже!
«Надо же, бывший уголовник, — думала она, стоя под прохладным душем. — Убийца... Никогда бы не подумала... Такой симпатичный, вежливый...»
Но, готовя себе в комнате завтрак, Аня и думать забыла об Иване Глебове. Все ее мысли были опять только о Леве Жебунове. С мыслями о нем она собралась на работу, с мыслями о нем вышла из дома и через сорок минут, переступая порог родного агентства «Валькирия», Анна все еще продолжала думать о нем — о Льве.
Анюту нисколько не насторожило, что охранник, вяло поздоровавшийся с ней, как-то поспешно отвел взгляд. Не встревожило ее и то, что сосед по рабочему столу, Игорь Засосов, которого она повстречала на лестнице, что-то слишком быстро проскочил мимо. Правда, немного смутила дверь в маленький кабинет, который занимал Жебунов. Обычно всегда распахнутая настежь, сегодня дверь была плотно закрыта. А она так ждала этого момента, когда, проходя мимо, сможет поздороваться с Левой, а если повезет, то и «зацепиться языком»...
Чуть расстроенная, Аня прошла по коридору в просторную комнату, где у окна с видом на Литовский проспект было ее рабочее место. «Королеву менеджмента» коллектив встретил космическим безмолвием, но Анюта слишком была занята своими мыслями, чтобы почувствовать неладное. Она просто поздоровалась со всеми, бросила сумку на стол и плюхнулась в кресло.
В открытое окно задувал приятный ветерок. На столе Засосова тихо играл приемник, настроенный на музыкальную волну, то и дело позванивали телефоны — все как всегда, рабочая обстановка. Пора приниматься за дело.
Для начала Аня перевернула страничку настольного календаря и сразу наткнулась на свою пометку: «Тир. — лицо». Это означало, что сегодня надо созвониться с господином Жаком Тириньи по очень важному вопросу: «лицо» компании T&G. Агентство взяло на себя все хлопоты по поиску девушки, которую в ближайший год будут снимать во всех рекламных роликах T&G и которой придется улыбаться с рекламных щитов по всей России и со страниц всех модных женских журналов.
Кастинг или просмотр кандидаток на это денежное звание должен был пройти совсем скоро. Анна уже оповестила все модельные агентства в Питере, дала объявление в несколько газет и «развесила» его в Интернете. Наплыв соискательниц ожидался внушительный, а вот что именно предстояло отобрать, на что конкретно рассчитывает господин Ти-риньи, Аня так и не смогла от него добиться.
Собственно, звонить было уже не обязательно. Разговор, запланированный на сегодня, состоялся вчера в буфете Мариинки. Тириньи, вполне сносно говоривший по-русски, все ссылался на своего российского компаньона, с экзотическим именем Жан Олегович, который отдыхал на Ямайке и неизвестно сколько еще собирался там оставаться.
Швейцарец звонил ему по поводу «лица» уже не раз и не два и всегда с одним и тем же результатом: тот взваливал всю ответственность на него — господина Тириньи.
— Ну и прекрасно, — пыталась подвести черту Анна. — Принимайте решение.
Но как раз этого швейцарец сделать не мог. Это была его первая рекламная акция в жизни. Что он в этих «лицах» понимает? Да ничего! Как он может принять решение?!
Кончилось все тем, что Анна вырвала у Тириньи номер мобильника компаньона-пофигиста и тут же прямо из святилища муз со своего сотового телефона, невзирая на разницу во времени, позвонила Жану Олеговичу. Разговор был сухим и коротким, но результат вполне сносным: Жан Олегович сонным голосом заранее одобрил то, что выберет для T&G агентство «Валькирия».
«Действительно, пофигист!» — сделала вывод Анюта.
Восстановив в подробностях сцену в буфете Мариинки, Анна почувствовала неприятный холодок в желудке.
«И дернул меня черт звонить этому треклятому Жану. Одобряет он! А вдруг возьмет и не одобрит? Отвечать будет не агентство. Я буду отвечать. Да мне до самой смерти тогда не отмазаться! Нет, я на таких условиях работать не согласна! Нужно позвонить Тириньи и потребовать внести этот пункт в договор...»
Аня протянула руку к телефону, и в этот самый миг он зазвонил. Звонок был от секретарши босса, Зои Лисициной.
— Ты на месте, Анюта? — ангельским голоском проворковала она. — Соединяю с самим.
— Зайди ко мне. Прямо сейчас, — даже не поздоровавшись, потребовало начальство, и голос у него был какой-то недобрый, не предвещающий ничего хорошего.
Анна положила трубку, посмотрела вокруг и только сейчас вдруг поняла: что-то происходит! Все, кто находился в этот момент в комнате, бросали на нее взгляды не то сочувственные, не то полные осуждения.
«Да что случилось?» — хотелось спросить ей, но горло вдруг перехватило, да так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть. Телефон на ее столе вновь зазвонил. Не обращая на него внимания, стараясь казаться совершенно спокойной, Аня поднялась и вышла из комнаты. Несколько шагов по коридору — и она в кабинете босса — серый ковролин, белая мебель, синие стулья. Настоящая канцелярская окрошка. Кроме босса в кабинете был еще Николай Игумнов — его заместитель, Валентин Кутлер — арт-директор и... Лева Жебунов. Вся четверка просто пожирала ее глазами, из которых чуть ли не искры сыпались.
— Как ты могла, Венгерова! — с ходу бросил босс.
Первое, что пришло Анюте в голову, — это поцелуй в щеку, которым она вчера простилась с господином Жаком Тириньи.
«Глупости! Здесь что-то другое».
— Может, предложите для начала сесть, — попыталась она перевести разговор в другую тональность.
— Узнаешь?! — не обращая внимания на ее слова, грозно проговорил босс, поднял со стола какой- то листок бумаги и сунул его Анне.
Аня поправила очки и наконец разглядела, что именно ей предъявили — страничка из настольного перекидного календаря для деловых записей.
— И что? — по-прежнему ничего не понимая, спросила она.
— Что, что, — зло передразнил ее босс, — да то! Это улика! Из твоего календаря улика! И знаешь, что здесь записано? — Анна ничего не ответила, а босс все с тем же напором продолжил: — Электронный адрес нашего врага, гендиректора «Миссии плюс»!
— И что? — выдавила Анна.
— Она еще из себя дурочку строит! — возмутилось начальство. — Не поможет! Мы докопались до истины! Это ты украла сценарий рекламного ролика! Ты продала его конкуренту! Ты... ты... ты уволена, Венгерова!!!
2
Такого позора, такой жгучей обиды за содеянную над собой несправедливость Анна еще никогда не испытывала. Как ей удалось добраться до дома, она, наверное, не смогла бы ответить даже под гипнозом. Сил у нее хватило только на то, чтобы доплестись до дивана и рухнуть на него лицом в подушку.
