Иван вернулся на место, немного помолчал, что-то про себя решая, и наконец сказал:
— Ты угадала только одно. Месяц назад я действительно отрывался в каком-то ночнике. У меня приключилась в жизни большая драма. Предали меня, понимаешь? Что было — не помню. Проснулся в своей машине, в каком-то незнакомом переулке... Вот так...
Уточнять, кто предал Глебова, она не стала. Ясное дело — дружки. И по срокам все совпадает. Чуть больше месяца назад он вышел на свободу, разыскал своих подельников (за которых, наверняка, и срок мотал) и выяснил, что его законную долю давно по ветру пустили. Тогда он их всех загасил (или что еще в подобных случаях делают?) и пошел отметить рядовое событие в ночник. А когда протрезвел, понял, что бывшие дружки захотят отомстить — вот и лег на дно в этой коммуналке. Все просто.
— А я к тебе по делу! — нарушая повисшую паузу, сказала Анна. — Помнишь, ты мне говорил про частного детектива?
— Ага! Созрела! — Иван не смог скрыть, что рад перемене темы. — Есть, есть у меня парочка агентств... Сейчас!
Он повернулся к компьютеру, но Анна его остановила.
— Подожди, — сказала она. — Не нужно никаких агентств. Я сама проведу расследование!
— Ты?! — тут же развернулся к ней Глебов. — Да ты хоть что-нибудь в этом понимаешь?
— А чего тут понимать! — уверенно заявила Анна. — Берешь любой детектив, читаешь... Там все очень доходчиво написано... Список версий, список подозреваемых, сбор улик... И потом, — поймав иронично-насмешливый взгляд Ивана, добавила она, — это мое дело! Меня подставили! И я хочу лично во всем разобраться! Как сказал Наполеон: главное ввязаться в драку, а там посмотрим.
— Это авторитетно, — уже без всякой иронии заметил Глебов. — И, пожалуй, у тебя есть шанс. Я ведь тебя не узнал. Значит, и другие не узнают... Слушай, — загорелся вдруг Иван, — а ведь может получиться совсем неплохо. Наверняка твое место еще свободно. Ты можешь вернуться в свою «Валькирию» под другим именем — новый паспорт я тебе в два счета справлю — и начать рыть прямо изнутри... А?! Да здесь такое можно закрутить! Пожалуй, мне это все начинает нравиться. Тебе случайно не нужен умудренный жизненным опытом помощник? Мне как раз сейчас все равно делать нечего.
— Помощник нужен, — подтвердила Анна. — Одной мне, наверняка, не справиться. И машина нужна, а у меня ее нет, не говоря уже о правах...
— Понятно. Хочешь, чтобы я стал твоим личным водилой?
— Нет! — тут же замотала головой Анна. — То есть и это тоже. В общем, было бы здорово, если б ты согласился помогать мне. Я заплачу.
— Хочешь совет? — серьезно спросил Глебов.
— Какой совет? — еще больше растерялась Анна.
— Царевны никогда ничего не просят. Они берут по праву. Просят лягушки. А ты... ты — царевна.
— Так я не поняла, ты согласен или нет?
— Стать твоим личным водителем и порученцем? Конечно, согласен! Мне же все равно сейчас делать нечего.
Иван протянул руку, Аня протянула свою, думая, что он хочет скрепить договор рукопожатием, но рукопожатия не состоялось. Глебов осторожно стиснул ее пальчики в своей ладони, развернул и, умудрившись не потерять достоинства, поцеловал Анюту в ярко-алые ноготки.
3
Занимать свое же рабочее место в «Валькирии» Анна ни под каким видом не собиралась. Как верно заметил Иван, без подделки документов здесь не обойтись. А ей вот только криминала не хватало! Сначала Глебов повяжет ее фальшивым паспортом, а там, под угрозой разоблачения, предложит реализовывать фальшивые доллары! Нет, с Ванечкой нужно поосторожней. Внешне он, конечно, свой парень и на бывшего зэка совершенно не похож, но вот что у него внутри?.. Это, во-первых. А во-вторых... у нее уже были кое-какие мысли, с чего начать расследование и, главное, с кого начать. И она честно поделилась ими с новоиспеченным помощником.
Эта часть разговора состоялась уже не в коммуналке, а в кафе неподалеку от дома. Их общие соседи вновь что-то не поделили. На кухне гремел такой мат-перемат, что невозможно было ни на чем сосредоточиться. Вот они и решили бежать из этого дурдома, пока у самих крыша не поехала.
Как приятно было пройтись по разомлевшей от жары улице, ощутить на себе (впервые!) жадные взгляды встречных нахалов и сделать вид, что ничего такого не замечаешь...
А вот Глебов делать вид вместе с ней не стал.
— Слушай, — с упреком сказал он, — все козлы так и пялятся на тебя, как на кочан капусты. Меня это задевает.
От греха подальше он и затащил ее в первое же встречное более или менее приличное заведение.
Хоть кафе и было неподалеку, Анюта оказалась здесь впервые. А как она раньше могла заглянуть сюда и вообще хоть куда-нибудь, если все свое время посвящала работе, работе и еще раз работе? Даже на личную жизнь времени не было. Вся ее личная жизнь, с тех пор как она встретила Леву Жебунова, — короткие беседы с ним — это по будням, а по выходным — мечты о нем же...
Зато теперь Анна получила и свободное время, и это кафе, и возможность простого человеческого общения. Правда, общаться приходилось с человеком, у которого чрезвычайно богатое уголовное прошлое, но с которым (чего скрывать!) ей было почему-то очень и очень интересно.
Они заняли свободный столик у окна с видом на оживленный перекресток и углубились в изучение меню. Точнее, углубился ее личный водитель. Анна же от еды наотрез отказалась. Нужно было беречь фигуру, доставшуюся ей с таким трудом.
— Глупости! — заявил Глебов. — Если бы ты сидела на диете — тогда да. Но ты ведь потеряла лишние килограммы в результате стресса! А это совсем другое.
— Что значит «другое»?
— Все очень просто. Вот здесь, — Иван постучал пальцем по голове, — есть ячейка, в которой зафиксирован вес человека. Ты можешь сидеть на диетах сколько хочешь, но рано или поздно наберешь тот вес, который в ячейке зафиксирован. А стресс — он обнуляет данные в этой ячейке, а потом выставляет тот вес, с которым ты из стресса выходишь. Понятно? И можешь есть что хочешь, когда хочешь и сколько хочешь, организм все равно будет держать тот вес, который забит теперь в эту самую ячейку. — И Ваня снова постучал себя пальцем по голове.
Эта теория Анну ни в чем не убедила, она взяла себе только яблочный сок. Глебов же, свято веря в каждое свое изреченное слово, польстился на свиную отбивную с двойным гарниром, салат из крабов, овощной салат, бутылку минералки, клубнику со взбитыми сливками, двойной кофе и кусок торта «Нежность», который едва уместился на тарелке. От Анны потребовалось большое мужество, чтобы не поддаться на гастрономическую провокацию и не пуститься во все тяжкие.
