class="p1">ТЕСЕЙ.
Леандр, сын кормилицы моей.
ХОР.
Леандра, невинного юношу спас!
Тесей благороден! Тесей благороден!
И великодушное сердце его
Достойно награды. Достойно награды!
О Зевс-громовержец, свой взгляд обрати
На царского сына, на царского сына!
О Зевс-олимпиец, его защити
От страшной беды в Лабиринте опасном!
1-й БОМЖ.
А, кстати, знаешь, что с ним случилось?
ТЕСЕЙ.
С кем?
1-й БОМЖ.
С Леандром.
ТЕСЕЙ.
Понятия не имею.
1-й БОМЖ.
На радостях от того, что не поплывет в пасть Минотавру, он загулял, и занесло его к гетерам. Его не пустили — у гетер были гости. Он зачем-то полез на крышу. Лестница была хрупкая. Словом, ступенька подломилась, он упал, свернул шею. Завтра похороны. Так что Леандра уже нет. Видно, от жребия не уйти. Мойра решила — и душа Леандра, хоть в Кноссе, хоть в Афинах, покинула тело.
Пауза. Тесей смотрит на меч, осторожно проводит пальцем по лезвию.
1-й БОМЖ.
А ты, я вижу, не очень расстроен?
ТЕСЕЙ.
Нет. Бсе-таки, смерть пришла к нему, когда он ждал утех. А не в пропитанном кровью воздухе Лабиринта, в ожидании жуткой смерти в желудке чудовища.
Пауза. 1-й Бомж улыбается Тесею.
1-й БОМЖ.
Я пошутил. Леандр жив и здоров, мирно спит в доме своей матери. А меч свой ты спрячь. Мало ли — увидит кто. Будут неприятности.
Тесей некоторое время колеблется, потом прячет оружие под плащ.
ХОР.
Тесей при этом думал об ином.
Он представлял сраженье в Лабиринте
И монстра окровавленную пасть,
И главное — свою над ним победу.
О славе думал юноша-боец.
Что он затмит великого Геракла —
Ведь Минотавр не безопасней Гидры
И не слабее, чем Немейский лев.
ТЕСЕЙ.
Вот именно! Кому, как не ему,
Великому Гераклу оценить
Мой подвиг, и признать,
Что не трусливей я и не слабей
Прославленного сына Громовержца.
1-й БОМЖ.
Так, значит, не из жалости к нему?
ТЕСЕЙ.
К кому — к нему?
1-й БОМЖ.
К Леандру. Говори,
Важнее что для юного героя?
Спасти ли сына женщины, чью грудь
В младенчестве ты теребил губами?
Иль показать отвагу, силу, ловкость
И стать вторым Гераклом?
ТЕСЕЙ.
Не вторым.
ХОР.
Честолюбие — вино
Юного героя.
Сок лозы не так пьянит
Душу храбреца.
Кто захочет быть вторым,
Уступая славу?
Кто захочет совершить
Подвиг — просто так?
ТЕСЕЙ.
Что плохого, если я Первым стать желаю?
1-й БОМЖ.
Ровным счетом ничего —
так отвечу я.
Бомжи усаживаются на пол, пускают бутылку по кругу.
Присоединишься?
ТЕСЕЙ.
Нет, спасибо.
1-й БОМЖ.
Вольному — волю, первому — слава. Твое здоровье, мальчик
(отпивает из бутылки).
2-й БОМЖ.
Первому — слава, последнему — цепи. Твое здоровье, мальчик
(отпивает из бутылки).
3-й БОМЖ.
Последнему — цепи, а монстру — обед. Твое здоровье, мальчик
(отпивает из бутылки).
Группа Бомжей погружается в темноту, некоторое время Тесей — один. Ритмичный плеск весел, звук флейты и барабана немного усиливается.
Входит Корабельщик.
КОРАБЕЛЬЩИК.
Не спишь, парень? А почему? Смотри, утро скоро, поспать не дадут. Сейчас — самое время.
ТЕСЕЙ.
Не хочу.
Корабельщик садится на веревочную лестницу. Скорее всего, ему надоело держать рулевое весло и, не отрываясь, смотреть вперед. Он передал руль помощнику и теперь не прочь поболтать, покачиваясь на лестнице, словно в гамаке.
КОРАБЕЛЬЩИК.
Сколько я таких перевез! Наверное, больше меня — разве что Харон.
ТЕСЕЙ.
Харон — перевозчик мертвых. А ты — живых, но приговоренных к жуткой смерти.
КОРАБЕЛЬЩИК.
Ах, да какая разница? Главное ведь одно и то же — никто назад не возвращается.
ТЕСЕЙ.
Никто?
КОРАБЕЛЬЩИК.
Никто и никогда. У меня уговор с царем Афин — Эгеем. Ежели кто-то уцелеет, то я, при возвращении, подниму на мачте белый парус. А если нет — черный. И знаешь, что я тебе скажу? По секрету, между нами? На моем корабле вообще нет белого паруса. Зачем он мне? Я ведь точно знаю — никто не возвращается. У Минотавра аппетит отличный, дай ему бог здоровья.
ТЕСЕЙ.
Здоровья? Ты желаешь здоровья этому кровожадному чудовищу? !
КОРАБЕЛЬЩИК.
Это он для тебя чудовище. И вот для них (кивает на спящих афинских юношей и девушек). А для меня — ничуть. Для меня он — благодетель.
ТЕСЕЙ.
Как так?
КОРАБЕЛЬЩИК.
А так. Вот ты сам рассуди: смог бы я выдать замуж трех дочерей, дать за каждой приданое? Смог бы я открыть меняльную лавку? То-то. За каждый рейд я получаю приличную плату. Причем, что интересно, от обоих царей. Минос мне платит за доставку продовольствия к Лабиринту — вас, стало быть. А Эгей платит за то, чтобы я вам обеспечил комфорт. Чтоб вы плыли не в душном и вонючем трюме, а на палубе, с ветерком. Ну, и авансом — за то, чтобы я поднял белый парус, в случае чего. Но это я уже говорил — такого не будет.
ТЕСЕЙ.
За что ж ты берешь аванс, если знаешь, что такого не будет?
КОРАБЕЛЬЩИК.
Все по-честному. Я предупредил Эгея, что вот лично я в такой исход не верю. Но он сказал: «Неважно. А вдруг?» И правда. Человек предполагает, а Мойра располагает. Мало ли — вдруг она вытащит счастливый жребий для кого-то? Или еще проще: вдруг Минотавр не захочет жрать человечину? Это вряд ли, конечно, человечье мясо ему очень даже по вкусу. Как-то, говорят, принесли ему говядину — и что же? Все растоптал ногами, да еще подавальщика убил и съел. Так что — вряд ли, конечно, но — а вдруг?
ТЕСЕЙ.
Понятно. И вот ради денег, ради богатства ты готов смириться с тем, что чудовищный людоед пожирает цвет Афин, и мало того — ты желаешь ему здоровья?!
КОРАБЕЛЬЩИК.
И ради денег тоже. Но не только.
(Торжественно, нараспев).
Спаситель наш, великий Минотавр,
Которого боятся все соседи.
Мы кормим Минотавра, но зато
Никто и никогда не нападет
На наше царство. Никогда. Никто.
Ты понял, парень? Он — спаситель наш.
Когда бы не боялись, в самом деле,
Афины ваши нашего быка,
давно б завоевали Крит прекрасный,
разграбили богатства и сожгли дома,
дворцы, амбары, мастерские.
А нас продали бы на рынках Финикии.
Ты понимаешь, юноша? Вот так.
(После паузы).
Скажи-ка, юноша, ты слышал о Тесее?
ТЕСЕЙ.
Слышал. А что?
КОРАБЕЛЬЩИК.
Болтают, будто он поклялся убить нашего защитника. Будто он — непобедимый воин и непревзойденный боец. И будто бы он собирается, если
