замедляется. Сначала думали, это очередная наркоша, из числа тех, что ошиваются на наркохатах, но потом, приглядевшись, признали ту, что проходила в свежих ориентировках. (Крючков настоял, чтоб фотографию Вики разослали по всем отделениям.) Держатели притона сначала угрюмо молчали, а потом заявили, будто только что возвратились домой из Майкопа, где навещали больного отца, и не успели даже руки вымыть, как к ним ворвались полицейские. Всё происходящее для них – полный ужас. Они никогда не видели эту девушку прежде. Как она попала в квартиру, для них – загадка. Причастность к изъятым наркотическим веществам хозяева также отрицали. Мол, кто-то подбросил. Однако эту песню запевают почти все, кого ловят с поличным на наркоторговле.
Вику сначала, по всей видимости, задушили, потом погрузили в ванну, чтобы изобразить, будто та под дурью утонула сама. Вены исколоты, но при первом же взгляде не оставалось сомнений, что делали это быстро и небрежно, и явно не сама девушка. Ни один мало-мальски опытный человек, глядя на её руки, не заподозрил бы, что она наркоманка. Однако кто-то, пусть крайне неумело и даже глупо, но всё же толкал следствие к версии, что Вика умерла от передоза? Почему всё так нелепо? Убийцу кто-то вспугнул? Помешал закончить имитацию естественной смерти? Но зачем? Следы на горле сразу же говорили об удушении. Тогда разумнее было бы инсценировать повешение. Или это только фантазия и на самом деле никто ничего не инсценировал? Что тогда?
Хозяев квартиры, разумеется, отправили в камеру. Хранение наркотиков! Как ни отпирайся, нашли зелье именно у них. Тем более за двумя братьями- адыгейцами по фамилии Рахметовы тянулась масса тёмных делишек. Старший даже отмотал срок за мелкую кражу несколько лет назад.
Никакого сопротивления захвату и последующему аресту они не оказали. Их предстояло ещё допрашивать, проверять алиби, сверять отпечатки. Завтра будет вскрытие тела Вики, эксперты проанализирует всё, что удалось собрать, следователи займутся просмотром записей с камер, примутся искать малейшие зацепки, способные доказать виновность арестованных. А сделать это будет ох как непросто. Совсем не факт, что Рахметовы – убийцы. Зачем им душить внучку генерала и оставлять в собственной ванне? А если кто-то подставляет их? Но зачем?! Елисеев поражался абсолютной нелогичности преступления, будто кто-то взял и объединил разные дела в одно без всяких на то оснований, но упорно при этом доказывает, что они связаны.
– А где те опера, что получили сигнал о наркопритоне? – спросил Елисеев у майора Давида Шульмана, одного из самых опытных и удачливых следаков в их Управлении.
– Здесь, товарищ полковник, ждут в коридоре, – бодро отреагировал Шульман.
– Пусть зайдут.
Два молодых парня неуклюже, что выглядело забавно при их атлетичных комплекциях, прошли в кабинет и встали недалеко от двери.
– Доложите подробно, что за информатор вас вывел сегодня на наркопритон, где… – Елисеев осёкся, не поворачивался язык назвать Вику трупом, – где произошло другое преступление.
Один из оперативников почему-то смутился, второй начал несколько лениво объяснять:
– Сегодня утром на связь вышел один из моих агентов, Тигран Алиханов. По его сведениям, на этот адрес ожидалась большая партия наркоты.
– Почему не представились? – Елисеева начинал злить младший по званию. C чего этот опер цедит слова так, будто объясняет двоечникам урок по десятому разу?
– Капитан Багров. – Ни малейшей попытки изобразить почтительность.
– Лейтенант Соловьёв. – Этот вёл себя вежливее. В их паре он явно ведомый.
– Почему вы ему сразу поверили?
– Он никогда не давал пустых наводок.
– И вот так сразу решили ехать брать?
– А что не так? Там наркоты ведь уйма. Да эти суки ещё и девушку уморили.
– Как вы разговариваете со старшим по званию? – наконец вмешался Шульман.
– Виноват, товарищ майор.
Елисеев устало потёр глаза. Ввязываться в перепалку несолидно. В конце концов, опера правда недоумевают. Они свою работу сделали. Задержали Рахметовых чётко, без форс-мажора. Сообщили о трупе. Но всё равно здесь что-то не так. Что-то не сходится. Так слепо доверять информатору…
– Когда он передал наводку?
– Сегодня днём. Часов в двенадцать или позже. Точного времени сказать не могу. Не помню. Не до этого было. Но мы отреагировали сразу. Получили санкцию – и вперёд. Если бы тянули, они бы уже распродали всё. – Багров всё больше раздражался, но старался сдерживаться.
– Так быстро такую огромную партию? Не лучше ли было выяснить всех покупателей? – Елисеев не стал дожидаться реакции Багрова, чтобы не оставить тому возможности возразить. – Надеюсь, вы знаете, где он живёт, этот Тигран. Съездим, пожелаем ему спокойной ночи. – Елисеев поднялся, давая понять остальным участникам совещания, что на сегодня всё.
Он мог бы что-то уточнить для судмедэкспертов, кинолога, молодого следователя Сергея Туманова, также входящего в группу, но они в этом не нуждались. Все люди опытные. Всем известен свой манёвр и свой участок работы.
Поехали на машине полковника. Пробки ещё не рассосались, и Елисеев вёл автомобиль нервно, время от времени чертыхаясь. Февральская Москва выглядела замызганной, утомлённой, безрадостной. Небо давилось искусственным светом города.
Осведомитель жил в районе Мосфильмовской улицы, в блочном, но довольно респектабельном по московским меркам доме. В квартире они Алиханова не застали. Им долго не открывали, потом взъерошенная женщина, видимо жена, недовольно пробурчала через щёлку (дверь она поставила на цепочку), что он пошёл в аптеку: голова разболелась, а таблетки нет.
Они решили не вламываться. Похоже, тётка не врала. Если в аптеку – скоро вернётся. Так и вышло. Спустились во двор. Минут через двадцать он вышел из-за угла и не спеша направился к своему подъезду. В руке он держал маленький фирменный пакетик аптеки «36,6». Смотрелось это немного комично. Быстро, видимо, голова прошла. Багров окликнул его:
– Эй, Тигран! Поговорить надо.
Информатор явно насторожился, увидев, что опер не одни. Смиренно сел в припаркованную неподалёку машину. Опера остались снаружи, готовые в любой момент присоединиться к следователям.
Заместитель начальника ГСУ, не глядя на Тиграна, бросил:
– Откуда у тебя инфа, что в квартиру Рахметовых завезут столько наркоты?
Алиханов ответил, не задумываясь:
– Так два торчка туда собирались. Это знатные торчки. Они всегда в курсе, где товар появляется. Они, похоже, не только сами ширяются, но снабжают ещё кого-то. Я их расспросил, что да как…
– А чего это они с тобой разоткровенничались?
– Сказал, что мне самому нужно. Вот они и посоветовали.
– Трогательно. Они взяли и поверили, что ты такой же, как они?
– Убедил. Они мне доверяют.
– Почему? – Полковник стремился поставить Тиграна в тупик, чтобы оценить, врёт ли тот.
– Они часто ошиваются у Дорогомиловского рынка, где у меня точка. Как-то я – ради дела, разумеется, чтобы
