Москву так, чтобы не сорвать мероприятие друзей Майи. На подходящий авиарейс билеты уже распродали.
В тот день он ненадолго заехал на работу, захватив с собой дорожную сумку с вещами, чтобы уже не возвращаться домой. Выполнил все необходимые для предстоящей короткой отлучки формальности и вызвал такси в аэропорт.
В Домодедове изнуряюще долго, вместе с неприятными кургузыми людьми, простоял в очереди на регистрацию, проклиная себя, что поленился зарегистрироваться онлайн. Незадолго до вылета позвонил мужу Веры, попросив не встречать его – он спокойно доберётся на такси. Тот запротестовал: нет, это невозможно, пусть даже и не помышляет.
* * *
Генерал-майор полиции Павел Сергеевич Крючков только что поговорил по телефону с сыном. Когда голос Михаила исчез, утонул в пространстве между ними, показалось, что тишина сдавила голову, как железный обруч. Это уже не первый их разговор сегодня. Трудно определить, какой самый тягостный. Пока между ними не созрело солидарное горе, только боль и недоумение: как? Он воспитывал его по-мужски, чтоб вырос твёрдым, спокойным, правильно реагировал на трудности, умел терпеть. Но как подготовить к такому?
Невестку Крючков не жаловал. Пока не похоронил жену, подыгрывал ей, изображал дружелюбие, а потом просто вычеркнул. Для сына это не секрет, но он не переубеждал отца. И вот завтра безутешные родители Вики прилетят в Москву…
После смерти супруги он почти не бывал в их загородном коттедже, но сегодня приехал. Почему? Может быть, душа Клавдии ещё наведывается сюда и он найдёт не только утешение, но и выход?
Дом выглядел неуютно. Всё в нём соскучилось по прежней жизни, когда он был жилой.
Крючков тонул в глубоком кресле. Боль безостановочно грызла его изнутри. Зачем он так рано решил, что Вика уже взрослая и следует дать ей возможность жить, как она желает? Но ведь не имелось ни малейших причин переживать за неё, подозревать в чём-то тёмном и опасном или же опасаться её излишней беспечности. Отличница, тихоня, с родителями всё время на связи, к деду раз в неделю в гости, на чай. Аккуратная, продвинутая, умненькая… Посвящала себя в основном учёбе. Или это была видимость?
Он не шевелился, но ему чудилось, что кресло скрипит под ним. Безмолвие за окнами не успокаивало, а наоборот, заставляло вслушиваться в каждый шорох. Где-то далеко страстно залаяла собака, потом перестала.
Через год он планировал выйти в отставку. Да, он это давно решил. Хватит! Чем будет заниматься на гражданке, особо не задумывался. Но, конечно, собирался больше внимания уделять внучке, если это ей потребуется. Клавдия наверняка радовалась бы этому, если оттуда, где она теперь обретается, было бы возможно хоть изредка посматривать на тех, кого любил.
Он пришёл в органы в конце семидесятых. Совсем молодым. С идеалами. Но вскоре иллюзии разбились вдребезги. Советская милиция в жизни сильно отличалась от той, что показывали в кино. Его непосредственным начальников был Володя Родионов. Они сразу подружились. Потом к ним присоединился Петя Елисеев, отец нынешнего его зама. Всем троим служба в районном отделении быстро приелась, хотелось чего-то героического. А расследовать приходилось лишь пьяные драки и мелкие кражи. Иногда они наведывались в пивбар на Поклонной улице. Дружеское пиво почти не горчило.
А потом жизнь предоставила им выбор. И они выбрали разное…
Пётр Викентьевич Елисеев давно уже пенсионер, они много лет не общались. За исключением одного раза, когда он просил Павла дать слово, что тот возьмёт Ивана под свою опеку и не допустит, чтобы с парнем случилось что-то страшное. Полковник Елисеев уже много лет не нуждался в опеке, но Крючков обещание своё помнил. Иван Елисеев вырос в идеального служаку, добросовестного, неглупого, выдержанного. Через сына Пётр Викентьевич приветов никогда не передавал. Крючков не удивлялся этому. Были причины.
А Владимир Михайлович Родионов теперь заместитель министра МВД, курирует антитеррористическое направление. Не сказать что они сохранили дружбу, скорее, это что-то вроде зависимости, вроде необходимости никогда не терять друг друга из поля зрения.
Пиво они вместе больше не пьют. Но после больших совещаний Родионов покровительственно обнимает Крючкова, интересуется делами, здоровьем, родными. Предлагает зайти к нему в кабинет махнуть по пятьдесят. Павел Сергеевич всегда отказывается. Высшие офицеры Главка МВД ориентируются на то, что Крючков и Родионов старые товарищи.
За десятилетия службы он научился закрывать глаза на многое. Знал ли он, что его коллеги частенько нарушают закон? Знал. И ничего не предпринимал. Когда самой паскудной цыганке, сажающей молодёжь на наркоту, что-то подбрасывали, чтобы закрыть, он не возражал. Хоть какая-то справедливость. Но если кто-то попадался на этом, безжалостно наказывал.
А теперь кто-то убил его внучку…
Он обязан справиться с собой. В его жизни ничего больше не осталось, кроме цели. Елисеев и его группа приложат, разумеется, все силы для раскрытия. Но получат ли результат? Хватит ли им сил, терпения, ярости? Их надо держать в тонусе постоянно.
Пока задержали двух кавказцев.
В их квартире нашли его девочку.
И там же обнаружили кучу наркоты.
В кармане запищал мобильник. Номер скрыт.
– Здравствуй, Паша. Я очень тебе соболезную. – Голос генерал-лейтенанта Родионова звучал сочувственно. – Я потрясён. Это ужасно. Места себе не нахожу.
Крючков не ждал этого звонка. Не готовился с кем-то разговаривать о своей потере. Слёзы чуть было не захлестнули, но он справился. Не хватало ещё всплакнуть.
– Спасибо, Володя, – всё, что он смог вымолвить. А что ещё скажешь?
– Ты где сейчас?
– На даче. Завтра Михаил с женой прилетят.
– Какая же мразь это сотворила?! Держись! Я сегодня говорил с министром. Он взял дело под личный контроль. Звони мне в любое время дня и ночи. Знаю, что подозреваемые арестованы. Крутите их по полной. И держись, пожалуйста. Звони в любое время.
Крючков застыл с мобильником около уха. Снова собачий лай, но уже намного дальше и тише, словно для порядка. Труднее всего сдерживать себя. Поехать бы сейчас в изолятор и выбить без всяких протоколов и формальностей из арестованных братьев всё, о чём они молчат. Как Вика попала в их квартиру? У неё не было друзей, подобных Рахметовым. Это точно. Елисеев уже доложил ему, что кавказцы всё отрицают, но он ждал чего-то ещё… Сегодня… Вдруг уже что-то прояснилось?
Когда-то он мечтал скоротать с супругой старость в этом доме. Уже не придётся. Потом он надеялся, что Вика выйдет замуж, начнёт рожать, и молодым будет куда вывезти детишек на воздух. Ничего этого не случится. Сейчас дом не разговаривал с ним, обиделся, не пускал по-настоящему внутрь. Дом не виноват, что Клава умерла, что Вика
