– Выходит, вы чуть не стали чемпионами?
– Нет. Да мы и не рассчитывали, тут у нас шансов не было. Выиграв матч, мы сравнялись бы с Чикаго и прочими, кто набрал по шесть очков из восьми возможных, а чемпионом стала бы одна из команд, набравших шесть с половиной, – либо Беркли, либо Массачусетс. А мы просто хотели победить. Мы жаждали этой небывалой победы. Ведь команда Чикагского университета считалась сильнейшей в стране, а мы не были лучшими даже в своем колледже. Обыграй мы их – то-то была бы сенсация… Оставалось совсем чуть-чуть.
– И чем все кончилось?
– Банниш продул, – скорчив кислую мину, ответил Питер. – Откровенно сдал партию. В ней наступил критический момент; нужно было пожертвовать коня… Ты знаешь, что такое жертва в шахматах? Это когда игрок сознательно отдает материал, то есть пешку, качество или фигуру, получая взамен позиционное или игровое преимущество. Так вот, после двойной жертвы белых у Весселера совершенно оголялся королевский фланг, и Баннишу открывалась возможность острейшей атаки. Но ему не хватило смелости. Он зачем-то начал сдерживать контратаку на ферзевом фланге, в конце концов сделал неуверенный ход и потерял темп. Весселер усилил давление, перебросив на ферзевый фланг еще одну фигуру, а Банниш вместо того чтобы развивать преимущество на королевском, продолжал обороняться. Вскоре преимущество растаяло, атака захлебнулась, и Весселер, конечно, додавил противника.
Даже сейчас, через десять лет, рассказывая о той партии, Питер почувствовал горечь разочарования.
– В общем, мы проиграли два с половиной на полтора, а Чикаго остался чемпионом. Сам Весселер потом признался, что проиграл бы, возьми Банниш пешку конем. Эх, проклятие!
– Ничего особенного. Вы проиграли, просто-напросто проиграли, вот и все.
– Еще чуть-чуть, и выиграли бы.
– Чуть-чуть не считается, – проворковала Кэти. – Либо выиграли, либо нет. Оказывается, ты уже тогда был неудачником, дорогой. Знать бы об этом раньше…
– Не я, черт побери, а Банниш! – возмутился Питер. – И кстати, это было вполне в его духе. Несмотря на свою первую категорию и знаменитую память, как командный игрок он не стоил ничего. Ты себе не представляешь, сколько он продул партий, играя за сборную. Лишь только противник усиливал натиск – все, сливай воду: Банниш непременно пасовал. Но та партия с Весселером… Меня до сих пор трясет. Я его чуть не убил. И при этом еще вечно корчил из себя невесть что, высокомерный засранец.
Кэти развеселилась.
– Как приятно быть зваными в гости к высокомерному засранцу!
– Ну, все-таки столько лет прошло. Может, он изменился. А хоть бы и нет – он нынче мультимиллионер. Король электроники. Кроме того, мне хочется повидать Экса со Стивом; Банниш сказал, что они обязательно будут.
– Чудесно! – воскликнула Кэти. – Нельзя упускать такого случая. Мне выпала редкая честь – провести четыре дня в компании засранца-миллионера и трех неудачников. Вперед!
Питер сжал челюсти и вдавил педаль акселератора. Дорога пошла под уклон. «Тойота» клюнула носом и, все громче дребезжа, помчалась вниз. «Ну вот, теперь только вниз да вниз, – подумал Питер. – Прямо как моя треклятая жизнь».
Им все-таки пришлось преодолеть еще четыре мили подъема по частной подъездной дороге, прежде чем впереди показалась цель путешествия. Десять лет скитаний по дешевым квартирам не дали потускнеть мечте о собственном доме, и сейчас Питер с одного взгляда определил, что лицезреет образец недвижимого имущества стоимостью в три миллиона. Трехэтажный особняк на горе, построенный из местного камня и натурального дерева, казался неотъемлемой частью ландшафта. Особенно эффектно смотрелись окна, застекленные дымчатыми стеклами-«хамелеонами». Пожалуй, только огромная оранжерея немного нарушала общий романтический стиль.
Под домом размещался гараж на четыре машины, врезанный в склон горы. Для «тойоты» нашлось последнее свободное место между новеньким серебристым «кадиллаком» «Сивилла», очевидно, хозяйским, и явно ему не принадлежавшим древним, обшарпанным «жуком-фольксвагеном». Когда Питер вынимал ключ из замка зажигания, свет вдруг померк. Кэти обернулась – величественный горный пейзаж закрыли автоматически сработавшие ворота гаража. Створки сомкнулись с громким металлическим лязгом.
– О нашем приезде уже знают, – констатировала она.
– Доставай чемоданы, – проворчал Питер.
Найдя в глубине гаража лифт, они вошли в кабину, и Питер ткнул в верхнюю из двух кнопок. Кабина поднялась, дверцы вновь открылись, и гости очутились в обширном зале под сводчатой застекленной крышей. Питер скептически воззрился на буйную комнатную зелень, толстые бурые ковры, роскошную деревянную обшивку стен и книжные полки, забитые томами в кожаных переплетах. Довершали интерьер огромный камин и Эдвард Колин Стюарт, который, услышав шум лифта, поднялся из кресла в противоположном конце гостиной.
– О, Экс! – заулыбался Питер и поставил чемоданы на пол.
Эдвард К. Стюарт бодро двинулся навстречу вновь прибывшим. Друзья обменялись рукопожатием.
– Привет, Питер.
– Будь я проклят, да ты ни капельки не изменился!
Все тот же стройный крепыш, с нисколько не поредевшей светло-песочной шевелюрой и пышными стрельчатыми усами, Экс и одевался так же, как десятилетие назад – в джинсы и черный жилет поверх приталенной бордовой сорочки. Энергичный, собранный, опрятный.
– Ни черта не изменился, – повторил Питер.
– К сожалению, – ответил Экс. – По-моему, людям положено со временем меняться. – Взгляд его синих глаз был по-прежнему непроницаем. Он повернулся к спутнице Питера и представился: – Э. К. Стюарт.
– О, пардон, – спохватился Питер. – Кэти, моя жена.
– Рада познакомиться, – сказала она, с улыбкой подавая руку.
– А где Стив? – спросил Питер. – Я чуть не врезался в его «фольксваген» от удивления, увидев в гараже этот драндулет. Сколько он на нем ездит? Лет пятнадцать или больше?
– Немного меньше. Он где-то поблизости. Вероятно, дегустирует напитки.
Искривившийся уголок Эксова рта сказал Питеру гораздо больше, чем сама фраза.
– А Банниш?
– Еще не появлялся. Вероятно, ждал вашего приезда. А вы не хотите забросить вещи в свои комнаты?
– Ничего не выйдет, раз хозяин отсутствует, – сухо заметила Кэти.
– Ах да, вы же еще не знакомы с чудесами Баннишленда. – Экс показал на камин. – Взгляните туда.
Питер точно помнил, как, оглядывая гостиную, обратил внимание на картину, нечто вроде сюрреалистического пейзажа, висевшую над каминной полкой. Картина бесследно исчезла. На ее месте чернел большой прямоугольный экран, на котором полыхали малиновые строки:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
