На первый этаж помимо лифта вела винтовая лестница. Большая гостиная тонула в волнах симфонической музыки. Питер ее не узнал – сам он всегда тяготел к року. А классикой страстно увлекался Экс, сидевший сейчас с закрытыми глазами в кресле.
– Народ, как насчет жажды? – громко спросил Дельмарио. – Пора промочить горло. Кому чего налить? У Банни тут за лестницей полный бар. Кэти, вы что предпочитаете?
– А выбор есть?
– О таком можно только мечтать.
– Тогда мартини «Бифитер», самый сухой, – заказала Кэти.
Дельмарио кивнул.
– А тебе, Пит?
– Хм. – Он пожал плечами. – Мне, пожалуй, пиво.
Дельмарио скрылся за лестницей. Кэти, высоко подняв брови, взглянула на мужа.
– Какой утонченный вкус.
Питер пропустил выпад мимо ушей и сел подле Э. К. Стюарта. Стереомузыка лилась словно из стен.
– Проклятие, я нигде не вижу аппаратуры. Как ты ее обнаружил?
Приоткрыв глаза. Экс одарил его ехидной улыбочкой.
– Наш телегид выболтал мне секрет. – Он пригладил пальцем ус и кивнул за спинку кресла. – Панель управления встроена в стену позади тебя, динамики замаскированы. Кстати, система компьютеризована и управляется голосом. Я просто назвал вслух альбом, который решил послушать.
– Впечатляюще, – признал Питер и поскреб в затылке. – Слушай, по-моему, Стив когда-то собрал стереомагнитофон, который подчинялся голосовым командам. Было такое?
Подошел Дельмарио с бокалом в руке и запотевшей бутылкой «Хайнекена» в другой.
– Твое пиво. – Отдав Питеру бутылку, он уселся на расписной кофейный столик и приложился к бокалу. – Было дело, сварганил я такой магнитофон, – подтвердил он. – Жаль, грубовато получилось. Помнится, кое-кто долго по этому поводу измывался.
– Ну да, будто бы ты все деньги ухнул на сверхкачественную пленку, а звукосниматель сделал из старой вешалки, – вспомнил Экс.
– Но система-то р…работала, – возразил Дельмарио, – и тоже, как ты выразился, управлялась голосом. Примитив, ясное дело, просто включалась и выключалась, только и всего… К тому же приходилось почти кричать… Я собирался ус…совершенствовать ее после универа… – Он махнул рукой. – Недосуг. Короче, у тутошней установки ничего общего с той бандурой, эт…точно. Действительно вещь.
– Я заметил, – усмехнулся Экс и, приподняв голову, произнес отчетливо и громко: – Достаточно, благодарю.
Сразу наступившая тишина даже слегка испугала Питера. Он молчал, не зная, о чем говорить. Наконец Стюарт повернулся к нему и спросил:
– Питер, как Баннишу удалось тебя заполучить?
Питер озадаченно посмотрел сначала на Стива, потом снова на Экса. Тот оставался совершенно серьезен.
– Заполучить? Ты имеешь в виду наш приезд сюда? Да просто пригласил, а что такое?
– Стиву, например, он оплатил дорогу, – сказал Экс. – А со мной у него не сразу вышло: я отклонил приглашение. Ты ведь знаешь, я Брюса не жаловал. Но он нажал на свои рычаги и заставил меня изменить решение. Я работаю в одном рекламном агентстве; Банниш соблазнил мое начальство выгодной сделкой, и мне велели либо отправляться сюда, либо освободить занимаемое место. Занятно, правда?
– Все говорит за то, что ваш большой друг придает немалое значение этой встрече, – подала реплику Кэти, до сих пор со скучающим видом потягивавшая мартини.
Экс выбрался из кресла.
– Идите все сюда, я хочу кое-что показать.
Кэти первая поднялась с дивана, Питер со Стивом тоже послушно встали и отправились следом за Стюартом в другой конец гостиной. Там, в полутемном углу, обставленном книжными шкафами, стоял великолепный резной столик викторианской эпохи, искусно инкрустированный посередине квадратиками светлой и темной древесины. На них были расставлены фигурки из оникса и слоновой кости – неоконченная шахматная партия.
– Как вам это нравится? – спросил Стюарт.
– Да-а, превосходная работа, – неуверенно заметил Питер. Ему захотелось рассмотреть фигурки поближе, он протянул руку, чтобы взять черного ферзя, и удивленно хмыкнул. Ферзь стоял как влитой.
– Можешь не стараться – бесполезно, – сообщил Экс, когда Питер потянулся к ладье. – Я пробовал. Все фигуры намертво приклеены. Позиция зафиксирована раз и навсегда.
Стив Дельмарио обогнул столик; его глаза, увеличенные толстыми стеклами очков, растерянно мигнули. Поставив бокал с краю, он опустился в кресло со стороны белых.
– Э…эта позиция… – проговорил он слегка заплетающимся языком, – он…на мне знакома.
Э.К.Стюарт холодно улыбнулся и, пригладив усы, кивнул на доску.
– А ты что скажешь, Питер?
Питер вгляделся повнимательнее и внезапно вспомнил эту расстановку. Да, это она, ведь когда-то он знал ее не хуже собственного отражения в зеркальце для бритья.
– Национальный чемпионат, – пробормотал он. – Критическая позиция партии Банниш – Весселер.
Экс наклонил голову.
– Так я и думал. Не был уверен.
– Ну я-то уверен! – вскричал Дельмарио. – Тоже мне, не уверен! Дьявол, да это ведь та партия, которую Банниш продул. Помнишь, он сыграл королем, когда надо было жертвовать коня. Это стоило нам одного очка и проигрыша. А я в это время… сидя рядом… играл лучшую партию в жизни. Гордился, ликовал… как идиот. Мастера обставил, а что толку? Банни удружил. – Пошатнувшись, Стив презрительно уставился на доску. – Вон ту пешку – конем, пожертвовать слона, и дело в шляпе… Все! Фланг Весселера нараспашку! Потом шах, шах, еще шах… а там не за горами и мат.
– Которого ты так и не обнаружил, – раздался голос неслышно появившегося Брюса Банниша.
Питер вздрогнул, словно взломщик, пойманный за руку в момент присвоения чужого фамильного серебра.
Хозяин дома стоял в нескольких ярдах от сгрудившихся вокруг шахматного столика гостей. Банниш тоже сильно переменился – похудел, постройнел и раздался в плечах, только щеки остались такими же пухлыми. В целом, как заметил Питер, он выглядел куда здоровее прежнего. Каштановый «ежик» превратился в пышную шевелюру, тщательно уложенную по последней моде. Но и в костюме от лучшего портного, и в дымчатых очках в черепаховой оправе Банниш остался Баннишем. Во всяком случае, голос его, скрипучий и резкий, Питер признал не глядя.
Банниш небрежной походкой приблизился к доске.
– Ты несколько недель анализировал эту позицию, – укорил он Дельмарио, – но так и не придумал выигрышного продолжения.
Дельмарио вскипел:
– Я нашел дюжину выигрышных продолжений!
– Как же, как же, помню. Только ни одного надежного. Все твои так называемые матовые комбинации – фантазия чистой воды. Весселер был мастером, он не стал бы играть в твою игру.
Дельмарио состроил надменную мину и, взяв свой бокал, собрался достойно отпарировать, но вовремя встрявший Экс лишил его этой возможности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
