какая! – Утя-Путя вручила Мыше кинжал. – Со всеми что-нибудь случается. Скелет, прыгай в шлюпку – мне нужен спасательный трос! Рубите все, что смахивает на веревки. На толстые и прочные веревки!
Шмяк! Первый удар морского чудовища пришелся рядом с бортом.
Скелет, собравшийся прыгнуть в шлюпку, резко затормозил. И вовремя! Розовый хлыст просвистел у него перед носом, и шлюпка превратилась в груду бессмысленных щепок.
Балансируя, пират замер. Волна накренила кораблик в одну сторону (Скелет удержался, ухватившись за штормовой леер), потом – в другую…
Где-то между этими двумя событиями пират отметил, что леер тоже похож на веревку. И раз уж спасательный трос добыть теперь не удастся, Утя обрадуется и этой находке. Только он перерубил канат, как корабль дал левый крен, и тощий пират вместе с толстым куском каната полетели за борт.
– Это из-за меня? – лепетала Мыша, путаясь у подруги под ногами.
– Нет.
– Корабль так страшно шатается! Это потому, что у меня колени дрожат?
– Нет.
– Больше всего на свете я хочу лечь и уползти. Можно?
– Нет, – обрубила Утя. С ее шеи отъевшимися питонами свисали несколько длинных кусков каната. И еще парочка канатов-питонов обматывала пояс. – Сейчас мне нужна твоя помощь. Поможешь – ползи куда хочешь.
– Ты его заколдуешь? Скажи, что ты его заколдуешь! – потребовала Мыша.
– Непременно! – заверила Утя. – На каждое щупальце наложу по заклятью! Он у меня пошевелиться не сможет! План такой: пока я колдую, ты его отвлекаешь…
– Как? Как я его отвлекаю?!
– Да не знаю я как! Кричи, танцуй, пали из пушек! Хоть песни пой!
Из воды гигантским лассо вздымалось новое щупальце, готовясь заарканить корабль, как сбежавшую лошадь.
– Я не смогу!!! – закрывая лапами глаза, взывала рыжая мелочь. – Я трусиха! С рождения!
– Ты сейчас чего больше хочешь: выжить или сохранить статус-кво?
С криком «держись, кальмар-переросток!» Утя бросилась в воду.
Когда Мыша открыла глаза, уродливое щупальце уже обвивало мачту, пытаясь опрокинуть добычу. Корабль дал крен, Мыша шмякнулась, крепко зажмурилась и воткнула в палубу кинжал. На прогнивших досках оставались длинные следы кинжала и четырех когтей.
Мыша подвывала от горя. Ее хрупкий мирок тоже кренился и даже слегка обрушился. Рыжей малышке казалось, если соблюдать нехитрые правила: не врать, не кусаться, помогать другим и не злиться, – вырастет невидимый купол, оберегающий от напастей. И вот – полюбуйтесь: гигантский кальмар, розовато-лиловый до тошноты, с противными сизыми присосками, нападает на их корабль в первый день ее путешествия! Да где вообще справедливость-то?!
В следующее мгновение Мыша обнаружила себя вцепившейся в жуткое щупальце.
– Я была хорошей, хорошей девочкой! – кричала Мыша, оттяпывая кинжалом его кончик. – Слышишь, морское чудовище! Нельзя есть хороших девочек!
На каждое слово «хорошая» очередной взмах кинжала укорачивал кальмара еще на несколько дюймов.
Мыша орала во всю глотку.
От потока воздуха, который этот комок рыжей шерсти выдувал из легких, барабанные перепонки врагов могли бы вибрировать со скоростью в двенадцать узлов, трещать и лопаться. Но кальмар был глух от рождения – не было у него никаких ушей. В тех местах, где у любого растут пушистые ушки, у морского урода зияли дырки. Как в них все на самом деле устроено: есть ли внутри перепонки и лабиринты или же это вентиляционное отверстие насквозь, – никому не известно.
В качестве компенсации природа наделила кальмара большими глазами – ими он оторопело взирал на бесноватого котенка. В соревновании по рубке моллюсков, будь здесь другие ножи и кальмары, Мыша шла на медаль: чудище еще только хлопало глазами, а от его щупальца-ветки остался лишь розовый сук.
– Кис-Ки-Сэй бы тобой гордился, – похвалила ее Утя, влезая на палубу.
Она тянула за собой семь крепко связанных щупальцев. Мыша забыла про страх и выглянула за борт: обездвиженный кальмар болтался позади корабля, от злости или из вредности окрашивая воду чернилами.
– Что ты с ним сделала?
– Заколдовала. – Двойным булинем Утя надежно прикрепила добычу к мачте. – Простое заклятье пут.
– Ну и вонь! – послышалось за бортом ворчание Скелета. – Как в трюме набитой рыбой шаланды. Выньте меня отсюда!
– Когда это ты побывал в трюме шаланды? – поинтересовалась Утя, протягивая пирату спасательный сачок.
– О, это одна из печальных историй моей юности. – Скелет наконец появился на палубе. – Как я оказался на шаланде, рассказывать стыдно. Но словили меня и сунули в трюм. Я думал: вот подфартило! Трюм промыслового судна – мечта оголодавшего пирата! Счастье длилось недолго: корабль вернулся в порт и что-то не вышло с таможней. Не хватило закорючки, а может, монет – в общем, груз отобрали вместе с шаландой. А я-то в трюме! А рыба – везде! И запах – точь-в-точь как от нашего лилового друга! На третий день я выл уже так, что позвали пожарных. Вытащили, конечно. Неделю не мог о еде даже думать!.. А таможня и вправду ночью сгорела. Кстати, я достал веревку: нужна еще или нет?
Пират победоносно потряс перед носом Ути обрывком каната.
Утя покачала головой и осмотрела корабль. По ее подсчетам, кораблю недоставало полдюжины рей, целых парусов и половины штурвала. Другими словами, впору завидовать маневренности бревна и дальности хода дырявой шлюпки. Прощай, исчезнувшая цивилизация! Экспедиция завершилась, не успев даже толком начаться.
Но тут завопила Мыша:
– Смотрите, смотрите, драконы!!! Ну правда: драконы летят!
Глава третья
Спасение
Три сердца замерли в предвкушении. Шутка ли – увидеть легендарных драконов!
Летящие к ним существа были похожи на пеструю стаю птиц, парящих бесшумно и молча. Ни крика, ни взмаха крыла. Как будто, взлетев с горы, они оседлали ветер… Постойте, здесь что-то не так. Кто-нибудь слышал о разноцветных драконах? А о разноцветных железных драконах?
– Мышь, не расстраивайся только, – осторожно сказала Утя. – Это не драконы, а змеи.
– И не железные, а бумажные, – добавил Скелет.
– Ладно уж, все равно красиво. – Мыша философски шмыгнула носом. – Может, и хорошо, что не драконы. Меня бы стошнило от страха, а это не очень-то вежливо.
Воздушные змеи приближались, трепеща бумажными хвостами. Целая стая воздушных змеев! Следом по волнам неслись жители Тысячегорья. Не плыли, а именно неслись, стоя над водой в полный рост.
Скелет снова хотел себя ущипнуть, но передумал. В конце концов, если явь постоянно кажется сном, что это, как не исключительное везение?! Трудно представить что-то более тоскливое, чем путешествие, в котором не случается ничего поразительного.
– Тысячегорцы умеют бегать по морю? Или просто парят над ним?
Утя вгляделась:
– Стоят на бревнах.
– Бревна с рулем?!
– Хотелось бы знать! А нет, привязаны к змеям. У них воздушные змеи как паруса!
– А зачем они к нам плывут? – уточнила Мыша. – Добры ли их намере́ния?
– Знаешь, есть один остров, где аборигены лопают путешественников, причем из самых добрых наме́рений, – ляпнула Утя, но тут же поправилась: – Эти не из таких. Совсем не похожи. Правда!
