— Ты так и будешь пялиться на меня, как баран на новые ворота, или принесёшь воды?
— А ты что делаешь на полу? — произнёс я, хотя для постороннего уха это прозвучало как «А-а-ы-о-у».
— Воды! Ради всего святого, Ёлкин, не будь фашистом!
— Сейчас принесу. А как мы попали ко мне домой?
— А ты не помнишь?
— Нет.
— Неси воду — получишь информацию.
Приподняв голову Миши, я принялся поить его из стакана. Зубы Макарова стучали чечётку по стеклу.
— Эко вас разобрало, товарищ комбриг. Много беляков вчера положили?
— Сначала всё было зашибись. Мы пили, потом бухали, потом плясали. Кстати, ты плясал на столе.
— А ты?
— А я бил морду тамаде.
— За что?
— Он Серёгу педиком обозвал.
— Педиком?!
— Вроде того. Лаптев девок разогнал и стал у шеста плясать.
— Сам он педик, — донеслось с дивана.
— О, танцор диско очнулся, — Миша засмеялся и тут же резко скривился, — Ой, ой, бок! У меня, кажется, ребро сломано.
— А что потом было?
— Потом прибежал охранник. Помнишь того мудилу со стеклянным глазом? И начал бить меня.
— А мы?
— А вы стали метелить его.
— Артём, у тебя пиво есть?
Это снова подал голос обладатель носка с оленями. С похмелья Сергей презирал воду. Кряхтя, он приподнялся с дивана и утробно икнул. Это отобрало все его силы. Но Лаптев собрал волю в кулак и мужественно вперил в меня вопросительный взгляд. Это были не глаза, а свёрла. Пришлось ответить:
— Нет у меня пива.
— Тогда я схожу. Сколько вам взять: по три, по пять?
— Давай по три, ларёк во дворе. Деньги на тумбочке.
— Да знаю я. Макар, пока помолчи, пожалуйста, я мигом вернусь, — шаркая ногами, Сергей помчался в прихожую.
Проигнорировав просьбу Лаптева, Макаров продолжил:
— Когда нас выгнали из ресторана, мы поехали ко мне, но Светик стала швыряться в нас луком.
— Так у неё же не было лука.
— Я принёс.
— А где ты его достал?
— В ресторане купил, полмешка. Крымский, сладенький.
— Ты его пробовал?
— Пришлось. Обожди, мне надо в уборную сходить, а не то я схожу под себя.
С трудом преодолев земное притяжение, Макаров встал на ноги и зафиксировался. Сейчас ему бы очень не помешала третья нога, для балансировки и стабилизации. Делая неуверенные шаги, он отправился в путешествие длиною в пять метров. По всему было видно, что этот изнурительный марафон требовал от него максимальной собранности. Мучимый любопытством, я продолжал задавать вопросы.
— А откуда будёновка взялась?
Макаров уже добрался до унитаза. Его ответы сопровождались струями и стонами.
— О-о-о. Потом мы пошли в баню для оздоровления и профилактики простудных заболеваний. Я и Серёжа прыгали в бассейн, а ты закрыл в парилке банщика.
— Так чего же ты молчал?! Надо пойти открыть!
— Поздно. О-о-о, как хорошо.
— Что?!
— Он дверь высадил. Пришлось забашлять, на сдачу он будёновку дал. Войлочная, влагу хорошо впитывает.
— Да-а, круто мы вчера отожгли. Ничего не скажешь.
— А всё Светка! Накрутила меня, как пацана… — звук спущенной воды заглушил следующие слова. — Щас я ей позвоню и так напихаю! Будет неделю валидол пить! Дай телефон, а то мой сел.
Самостоятельность суждений Михаила о семейном устройстве росла прямо пропорционально расстоянию меж ним и горячо любимой супругой. Когда Светика не было рядом, Макаров был брутальным самцом, эдаким символом сексизма и нетерпимости к женскому началу. Но стоило Светлане появиться на горизонте, как доспехи бога трескались, словно старая краска на стенах пивного ларька.
— Алло, Светуля! Слушай, ты извини, любимая, что я так вчера… Да… Да я не специально! Да чего ты сразу стартуешь? Ах вот так! Себе проверни три раза! Сама ты пошла! Всё, никуда не летим! Сама лети. На зелёном венике! А куда хочешь, всё, мне пофиг! Что?! Да иди ты знаешь куда?! — после этих слов Миша с размаху шваркнул телефоном об стену. Стена оказалась крепче, а телефон перешёл в состояние «очень сильно б/у».
— Это же надо! Да меня никто так не материл! Пригрел жабу на груди… А ты чего загрустил вдруг?
— Вообще-то, это был мой телефон.
— Плюнь, я тебе новый куплю. А хочешь, я свой разобью?!
— Э-э-э, Миша. Не надо…
Хрясь! Количество разбитых телефонов в моей квартире удвоилось.
— Макаров, ты в своём уме? Это был мой телефон! — из прихожей выплыл Сергей. — Там ещё даже деньги на счету были!
— Да? А пофиг, и тебе новый куплю. Та-ак, а мой телефон где?
— Я скажу, только ты его не бей. Артём, а как у тебя замок на двери открывается? По часовой стрелке?
— Ты что, ещё не уходил?
— А как тут уйдёшь, если у тебя всё замуровано?
— Ключи в прихожей.
— Там нет, я искал. И ложку для обуви сломал, по ходу.
— Как ты ещё голову не сломал? Посмотри в куртке.
— А где она?
— «Где-где». В кургане, под которым этот убийца телефонов спал.
Лаптев подошёл к куче курток, красовавшейся посреди комнаты, и принялся в ней рыться. Отточенные движения выдавали в Сергее любителя секонд-хенда. Наконец он нашёл мою куртку и, довольно хмыкнув, сунул руку в карман. Вдруг его лицо приобрело нежно-пепельный оттенок.
— Что такое?
— Артём, у тебя там… Что-то круглое, мокрое и гадкое.
— Давай посмотрим.
— Мужики, а может, не надо? Спалим куртку, и дело с концом?
— Миша, тебе волю дай, ты всё тут расколошматишь.
— Определяйтесь скорее, а то меня сейчас стошнит.
— Доставай.
Потихоньку, как сапёр, Сергей вытащил из куртки сжатый кулак.
— Там?
— Угу.
— Раскрывай.
— Не могу, у меня пальцы судорогой свело.
Понемногу, палец за пальцем, мы разжали кулак нашего слабонервного друга. На ладони лежал стеклянный глаз охранника. В его взгляде было осуждение.
— Да, Артём, столица тебя ожесточила. Когда же ты его так?
— Не помню, хоть тресни!
— Память всегда вытесняет самое жуткое. Я пойду, руки помою. У тебя хлорка есть?
Раздался звонок, мы переглянулись.
— Ну всё, это за нами. Впаяют нам за красивые глазки по самое не могу, — загробным голосом сказал Серёга.
— Не ссо, это моя мобила. Не села, оказывается! — Михаил тут же выудил из своей ночной берлоги пиликающий телефон.
— Да, Светуля, да, милая… А. Здрасьте, Зинаида Афанасьевна. Нет, у нас со Светочкой всё отлично. Я не знаю, почему она плачет. Может, фильм грустный посмотрела… Хорошо, давайте я и вам объясню: вчера я с друзьями отмечал приезд… Что? Да как у вас только язык повернулся?! Да… Да знаете что! Сами вы это самое!!!
В прыжке, как заправский вратарь, Сергей еле успел поймать трубку Макарова. Связь нам была нужна.
— Эта су… Зинаида Афанасьевна эта! Вот не зря она её мама, ох, не зря! Ну теперь точно в Таиланд не полетим. Пускай дома сидят, у окошка, на сугробы пялятся.
— Миша, а что за поездка?
— Да хотели тёщу на Новый год в Таиланд свозить. Экзотика и всё такое. Билеты забронировал, отели, экскурсии. Куда теперь? Всё коту под хвост!
Мы с Лаптевым обменялись понимающими взглядами. С одной стороны, отпуск с тёщей. С другой — в разгар зимы убежать от снегов и морозов под лучи тропического солнца и, ни о чём не заботясь, развалиться на шезлонге под пальмой, потягивая коктейль через соломинку… Судя по выражению лица Сергея, он сейчас мысленно спускался по трапу самолёта и, прикрыв глаза ладонью, всматривался в ярко-зелёные джунгли, обступившие аэропорт.
— Да, жалко, такое приключение пропадает…
— В Таиланде сейчас тепло.
— Да там всегда тепло, э-хе-хе…
Окинув взглядом наши кислые физиономии, Макаров произнёс фразу, услышать которую мы даже не надеялись:
— Слушайте, пацаны, а давайте в Таиланд махнём. Втроём, а?
Глава вторая,
в которой читатель найдёт инструкцию по скоростным сборам в зарубежную поездку, узнает о некоторых нюансах использования быстросохнущего клея и получит представление о кое-каких женах, без спросу влезших в повествование
«Махнём!» Вот те раз! Я иногда позволяю себе легкомысленные поступки и могу в День десантника выйти из дома в бабочке. Но чтобы вот так, с бухты-барахты, поехать в Таиланд без прививок? Ни в коем случае, я не самоубийца. Тем более, у меня плавок с собой нет.
Пока я размышлял о своих шансах на выживание в незнакомой стране, Михаил взял в оборот Сергея. Как всегда, Макаров подошёл к вопросу основательно. Аргументы и намёки, нажим и манипулирование, лесть и шантаж обрушились на хрупкий внутренний мир Лаптева. Миша вился вокруг мучимого похмельем друга, как колибри вокруг цветка. Очень большой колибри, вокруг сильно увядшего цветка. Под ногами Макарова романтично похрустывали обломки телефонов.
