И наконец, его взгляд устремился на Каприс. Каприс тоже не знает любви. Каприс, с ее насмешливым именем и серьезным видом! Каприс, чьи холодные зеленые глаза анализируют всех и вся, служа ее блестящему уму. Никаких чувств не видно в этом ясном взгляде: ни тени сомнений, ни радости жизни, которая играет в озорных глазах Силк. Но в нем нет и робкой настороженности, заметной в Леоре и Ноэль. Только логика жила в этой прекрасной женщине с пепельно-русыми, скрученными в тугой узел волосами и такой фигурой, что перед ней восхищенно преклонил бы колени даже святой. Ее одежда скрывала, окутывала тело тканью и тайной. Маскировка. Его губы изогнулись в улыбке. Все это не имело значения. Он сделал выбор. Он проследил за напряженной линией ее позвоночника, зная, что она чувствует на себе его взгляд. Она будет сопротивляться. Он это понимал. Она будет готова воспользоваться любым оружием. Он сознавал это. Она не станет его признавать. Да что там — их борьба уже началась. Но и это не имеет значения. Он опустил взгляд на свои руки и шрамы, которые их украшали. Он разбирается в борьбе лучше, чем она. Он знает, что такое поражения и победы. И что такое защита, созданная голыми руками, цепким разумом, хитроумием и отчаянием.
Он снова поднял взгляд и посмотрел мимо Каприс: последний раз улыбнувшись родным, Силк и Киллиан сели в лимузин. Вскоре они уже будут в аэропорту, откуда его личный самолет увезет их на медовый месяц на его остров. Весь следующий месяц у него не будет дома. Но сейчас это было для него неважно. У него другие планы — планы, в которые не входит возвращение в его прибежище. Он снова посмотрел на Каприс, отступившую от тесной группы родственников и оказавшуюся ближе всех к нему, — странно одинокую среди родных, с которыми ее явно связывала любовь. Непонятная реакция — еще одна сторона ее личности, и он твердо намерен ее узнать.
Каприс повернулась и поймала на себе его взгляд. Неожиданно события этого дня, жажда любви, которую пробудило в ней счастье Силк, и пристальное внимание Куина превратились во взрывоопасную смесь. Ее самообладание вдруг испарилось. В глазах блеснул гнев — чувство, которое она сдерживала слишком долго. Сжав кулаки, Каприс отчаянно старалась справиться со своим желанием ударить его — и сумела удержаться.
— Прекратите! — прошипела она.
Ей казалось, что жар его тела обволакивает ее. Она подняла голову, возмущенно глядя на него, больше не скрывая раздражения, которое его внимательный взгляд вызвал в ней с первой минуты их встречи. Куин выжидающе смотрел на нее:
— Прекратить что? — негромко спросил он.
Его мягкий бархатный голос показался Каприс нежным прикосновением к ее плечу. Изо всех сил она боролась с чувством, которое непонятно откуда вызвал в ней этот незнакомец.
— Вы смотрите на меня так, словно я вам принадлежу.
— Вы прекрасно читаете мысли.
Каприс не ожидала, что он ей ответит, и ее глаза удивленно распахнулись.
— Вы это признаете?
Страх вернулся, настоятельно требуя осторожности, бегства. На первое она была готова, на второе — нет.
Куин увидел ее страх и был изумлен им. На секунду он засомневался. Однако не успел он передумать, как страх сменился гневом.
— Я никогда не лгу. — Он покачал головой, немного досадуя на себя. — По крайней мере, я никогда не буду лгать вам.
— У вас не будет случая, — огрызнулась Каприс.
Она была настолько выбита из колеи, что забыла следить за тем, что говорит. Не успели эти слова сорваться с ее губ, как она уже пожалела об этом, — не из-за того, как он отреагировал, а потому, что сама терпеть не могла терять самообладание. Она знала, какова цена таких ответов, не раз платила ее. И дала себе слово больше никогда этого не делать.
Куин обхватил пальцами ее запястье, ощутив под золотистой кожей отчаянно быстрый пульс.
— Не надо! — приказал он и чуть встряхнул ее руку, требуя внимания.
Не замечая его прикосновения. Каприс моргнула, глядя ему в лицо.
— Не надо — что? — прошептала она. Почему ее охватывают эти странные чувства? Почему именно сейчас? В ее жизни не за что уцепиться, нечем отогнать страх перед будущим.
— Не надо вспоминать прошлую боль. Это ничего не дает. Только делает настоящее темным.
Каприс мысленно отгородилась от него и попыталась отстраниться.
— Отпустите! — выдохнула она, вдруг заметив, что он держит ее за руку.
Он опустил глаза и один за другим разжал пальцы, позволив ей выскользнуть на свободу.
Каприс сразу же засунула руку в карман юбки, стараясь не обращать внимания на тепло, оставшееся от его прикосновения. Но не обратить внимания на его слова было нельзя:
— Вы сами не знаете, о чем говорите.
Страх грыз ее душу. Его лицо смягчилось. Даже не зная причины ее испуга, он понимал, что такое страх и что такое отвага.
— Знаю. Когда-нибудь я даже расскажу вам, откуда я знаю. Но не сейчас. Вы мне не верите. Да и себе тоже, если уж на то пошло.
Каприс покачала головой, отступив на шаг, а потом еще и еще.
— Уходите.
— Я готов послушаться вас во многом. Но в этом — не могу.
— Не хотите.
Он всмотрелся в ее лицо, видя там смятение и тревогу. Совсем недавно на нем не было никаких чувств, а теперь их стало чересчур много. Скольких вещей она еще не знает, не умеет управлять их ходом… и при этом ясно видно, что ей отчаянно хочется ими управлять, а может, ей это просто необходимо для того, чтобы остаться в живых. Трудный урок. От кого она его получила? И это он тоже в конце концов узнает.
— Да, не хочу, — согласился он. За спиной родные начали поворачиваться, что бы включить Каприс в общий разговор. Продолжая смотреть на нее, он отступил, выходя из магического круга. — Я почему-то сделал вам больно. Мне пока уйти?
— Не понимаю, о чем вы. Мне все равно, останетесь вы или уйдете.
Не задумываясь, она солгала дважды.
Он улыбнулся:
— Отвага и вызов. Неотразимо.
На секунду эта улыбка показалась Каприс бесценным даром, а в следующее мгновение родные уже окружили ее. Но Куин остался, беседуя с ее отцом, очаровал ее мать и каким-то образом сумел разговорить застенчивую Леору. И с Ноэль он вел себя с такой естественной мягкостью, что Каприс невольно снова и снова смотрела в его сторону, пытаясь отыскать какую-то зацепку, какую-то разгадку парадокса, который она ощущала, но не могла даже сформулировать. Она не обнаружила ничего определенного — только новые и новые вопросы. Сперва возникает любопытство. Затем проходит время и все заканчивается близостью. Столько вопросов надо задать! Но она этого не сделает. Ее отвага — слово, которым он ее проклял, — будет бутоном, который так и не расцветет. Мысли Каприс трепетали над цветком, пробуя его цвет, его фактуру, но оставляя его на стебле. Завтра взойдет солнце. Со временем бутон завянет и умрет. Как и должно быть. Куин — это риск. Это было то немногое, что она действительно поняла в этот странный день.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
