Глава 2
— Вы меня избегаете.
Каприс резко обернулась и увидела бесстрастное лицо Куина. А она-то была уверена, что сумела от него скрыться!
— Нисколько, — быстро ответила она.
Он покачал головой, запоминая все оттенки выражения ее лица. Раз она не позволяет ему узнать ее с помощью слов, он обойдется тем, что сможет обнаружить самостоятельно — по крайней мере пока.
— Я не думал, что вы меня испугаетесь.
Она резко выпрямилась так, что, несмотря на невысокие каблуки, стала ростом полных шесть футов. Хотя вряд ли это имело значение. Рядом с Куин ом она все равно чувствовала себя маленькой, по-женски хрупкой и, как это ни странно, незащищенной. Все эти три чувства были ей невыносимы.
— Я не испугалась! — решительно возразила она.
Куин внимательно смотрел на нее, чуть нахмурив брови. Если бы он так пристально не наблюдал за каждым ее движением, то не заметил бы, как она нырнула в туалет, пока все рассаживались по лимузинам, чтобы вернуться в отель. Куин намеревался уехать с ними. Как шафер Киллиана, он должен был позаботиться о том, чтобы перед, во время и после церемонии все шло гладко.
— Тогда почему вы попытались от меня сбежать? — спросил он.
Каприс бросила на него быстрый взгляд Казалось, он до бесконечности готов был дожидаться, пока она придумает убедительнй ответ.
— Мне просто надо было заглянуть в дамскую комнату.
— Я мог бы возразить, что на это редко уходит сорок пять минут.
Каприс поморщилась:
— Надо было предвидеть, что вы из тех, кто все замечает. — Она вздохнула, глубоко и театрально. Она-то надеялась, что с помощью этой уловки сможет избежать конфронтации. Но единственное, чего добилась, это поставила себя в глупое положение. — Ладно. Вы меня вынудили: я не хотела на вас наткнуться, а поскольку вся моя семья охотно вас приняла, рассчитывать на это было нереально.
Куин кивнул, нисколько не смутившись ее откровенностью. Он так и думал. Он снова обхватил ее запястье и нащупал пульс, заметив, как под его прикосновением тот сразу же ускорился. В ее взгляде вновь появился страх, на этот раз более сильный, более настоятельно требующий его внимания. Ее реакция причинила ему боль — неожиданно сильную. Он принял и это, как следующий этап того, что его ждет.
— Я обещал себе и вам быть честным. Но это вас смутило, правда?
Он смотрел ей в глаза, находя там больше правды, чем в ее словах. Страх снова был разбавлен гневом. Он выжидал, готовый в любую секунду изменить себя и свои поступки в соответствии с ее потребностями. Его бдительность и умение ждать были следствием давней подготовки, привычками, усвоенными настолько крепко, что они стали неотъемлемой частью его существа, такими же, как мышцы и кости.
— А вы считаете, что я должна считать себя польщенной тем, что вы мне чуть ли не прямо сказали, что я — ваша собственность? Из какого века вы явились? — парировала она.
Но как бы ни сильна была ее воля, ей не удалось полностью спрятать за своими словами страх, который он в ней пробуждал. Не приходилось сомневаться в том, что он восхищен ее внешностью. Однако понимание, которое она читала в его прямом взгляде, не могло не вызывать ее опасений. И несмотря на все, что она могла в нем увидеть, очень многое оставалось от нее скрыто. В нем чувствовались тайные глубины. И опасность.
— Я по природе осторожна, — прямо добавила она.
— И я ставлю это под угрозу.
Он один раз кивнул, на секунду устремив взгляд куда-то мимо нее, прикрыв глаза немыслимо длинными ресницами. Когда-то он превосходно владел умением подготавливать почву: духовную, физическую, эмоциональную. Это было его специальностью. Он считал, что этот период его жизни закончен. Однако теперь, встретив то, чего ему необычайно сильно хотелось добиться, он принял неизбежную истину: никакой опыт нельзя забыть окончательно, какими бы сильными ни были воля и дисциплина. Он снова посмотрел в ее полное сомнений лицо. Ему предстояло выбрать между двумя способами действий: прямой атакой на ее чувства или тонкой политикой с использованием всех возможных видов оружия. Какой бы путь он ни избрал, награда будет одна.
Каприс наблюдала за ним, слишком остро ощущая, что его пальцы сомкнулись на ее запястье, словно наручники. Потребность вырваться была почти непреодолимой — но она сумела ее подавить. Его прикосновение не было ни болезненным, ни слишком сильным, хотя такая возможность скрытно присутствовала где-то в ее подсознании. Но сильнее осторожности и секретов было странное возбуждение, которое владело ею. Ни у одного мужчины не хватало решимости преследовать ее, когда она так прямо его отвергала. Никто не смотрел на нее так пристально. Ее влекло к Куину, как влечет к огню в холодную ночь. Но, как и огонь, он обещал разрушение, боль. Ни то, ни другое в ее планы не входило. И ни то, ни другое не заставит ее не видеть того, что ощущалось в этом человеке с серебристыми глазами и столь редкой улыбкой.
— Хорошо. — Куин выпустил ее запястье. Он принял решение. — Пообедайте со мной, пожалуйста.
На этот раз его слова прозвучали спокойно: вежливая просьба о встрече между двумя малознакомыми людьми.
Каприс изумленно выгнула брови — вопрос показался ей бессмысленным. Она собралась отказываться, слова уже дрожали у нее на губах. Но, приоткрыв рот, чтобы отказать ему, она всмотрелась в его лицо. Он вдруг перестал быть охотником. Опасность исчезла. Намек на тайны пропал. В его просьбе звучало лишь легкое дружелюбие. Она нахмурилась, сбитая с толку произошедшей в нем переменой, не доверяя ему и собственным чувствам.
— Не думаю…
Он слабо улыбнулся:
— Мне очень понравилась ваша семья, но существует предел тому, сколько я могу общаться с вашей сестрой, Ноэль, она слишком склонна философствовать, и потом, хоть я и получил удовольствие от свадьбы, повторение подобного мне тоже ни к чему. Пожалейте меня.
Куин взял ее руку и продел в свою, согнутую в старомодном жесте, полном мужской грации, — и Каприс почувствовала, что устоять невозможно. Он повел ее к выходу из ресторана.
Секунду Каприс упиралась: логика требовала, чтобы она выказала нежелание идти. Когда он остановился, вежливо-вопросительно посмотрев на нее, явно готовый выполнять ее желания, она почувствовала, что не может больше упрямиться. Она ощущала присутствие западни, но не видела никаких подтверждений этому чувству. Смутившись и досадуя на свою реакцию, она пошла рядом с ним. Его улыбка была непринужденной, приветливой и ничуть не многозначительной.
— Я еще никогда не видела, чтобы Ноэль так легко приняла незнакомого человека. Да и Леора тоже, — сказала она, пытаясь принять заданный им тон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
