Именно здесь она может успокоить свою измученную душу и передохнуть.
Лора все еще горевала об отце. А корона Ван Гилдеров все еще казалась такой тяжелой, что постоянно вызывала головную боль. Но со свойственной ей практичностью и настойчивостью она решила пробыть в Англии около месяца и разобраться в делах Ван Гилдеров, связанных с Великобританией.
Дядюшки с радостью предоставили ей длинный список компаний (и президентов компаний), которые должны принимать Лору, давать в честь нее обеды и вообще всячески льстить.
Сначала ее это немного возмущало. Неужели они думают, что она ни на что не годится, кроме как размахивать флагом Ван Гилдеров и демонстрировать свое хорошенькое личико и элегантность? Но потом, поразмыслив, призналась себе в том, что именно этим всю жизнь занимался ее отец. Его красивое лицо украшало многие периодические издания, помещавшие фотографии, на которых он пожимал руки иностранных политиков, бизнесменов и потенциальных как союзников, так и соперников.
Ее дядюшки, может быть, и управляли компаниями, но контракты заключал, постоянно развивал бизнес и держал весь механизм в рабочем состоянии отец.
Теперь от нее ждали, что она будет делать то же самое. И она предпочтет скорее умереть, чем не оправдать их надежд! Для этого она и приехала сюда.
Первым в программе стояло вручение престижной премии фонда Ван Гилдера, присуждавшейся за работы в области психологии, а также Огентайнского кубка. Серебряный кубок пятнадцатого века, каким-то чудом избежавший жадных рук Генриха Восьмого, в конце концов оказался в коллекции Ван Гилдера. Впервые мысль «одалживать» кубок тем колледжам, ученые которых получали премию Ван Гилдера, пришла в голову двоюродному деду ее отца. Кубок отправили в Англию на пароходе, и теперь Лоре оставалось лишь позвонить и распорядиться, чтобы его доставили в Оксфорд под охраной. (Только по оценке страховщиков он стоил не менее ста тысяч фунтов.)
Лора выбрала самую просторную спальню и, распаковав один из чемоданов, осмотрела большую, прекрасно оборудованную ванную. После долгого перелета, утомительной поездки на такси и душевного напряжения горячая ванна была весьма кстати.
Лора быстро наполнила ванну горячей водой, достала из чемодана туалетные принадлежности и любимый махровый халат. Принеся их в уже наполнившуюся паром ванную, девушка сбросила свой строгий темно-синий костюм от Валентино.
Брошенная в воду щедрая горсть ароматической соли «Шанель» с запахом гардении и самбука тотчас же вспенилась, распространяя божественный аромат. Лора сняла простое белое нижнее белье и мельком взглянула на свое отражение в зеркале.
Она хорошо знала, как выглядит.
Рост пять футов одиннадцать дюймов, большинство окружающих считали его и элегантным, и модным. Ее тонкая, даже чуть угловатая фигура тоже их восхищала, как вершина женской красоты. Но Лора была склонна думать, что она высокая и худая.
Длинные черные волосы, по ее мнению, были всего лишь длинными и черными. А многие находили очаровательным иссиня-черный оттенок ее шелковистых прядей. В больших, черных как смоль глазах было почти невозможно разглядеть зрачок. Она всегда подозревала, что они делают ее похожей на довольно глупую панду, и это огорчало.
Но мужчины восхищались этими глазами.
Черты лица были резкими, а скулы – высокими, твердо очерченными, нос длинным и прямым.
Не красивая, нет.
Но эффектная.
Загадочная.
Чарующая.
Притягательная.
Мужчины находили самые разные определения для ее треугольного личика еще с тех пор, как Лоре исполнилось пятнадцать. Один даже додумался назвать его «острым как бритва».
Она чуть не вышла за него замуж.
Он был честным. И забавным. И, как выяснили частные сыщики отца, очень бедным. Лору это бы не волновало, если бы он честно в этом признался, но жених скрывал свою бедность. Он брал напрокат «ламборгини», обманным путем пользовался яхтами, домами, одеждой богатых друзей и даже их драгоценностями.
И все это с единственной целью – поймать богатую невесту!
Лора поморщилась, попробовав ногой слишком горячую воду. Айкая и ойкая, она опустилась в ванну и устало вздохнула. Стерев с лица мягким маленьким полотенцем легкий грим, она от сознания своей вины прополоскала его в ванне.
Ее мать пришла бы от этого в ужас. Но Лора редко использовала много косметики, по крайней мере в дневное время. Как у многих черноволосых женщин, у нее была белая кожа, и ей даже нравился этот бледный вид. Поэтому она мало пользовалась тональным кремом и румянами. Ее большие темные глаза выглядели бы нелепо с накрашенными ресницами. Большую часть денег она тратила на губную помаду.
У Лоры был довольно большой рот – и в буквальном, и в переносном смысле. В буквальном – ее пухлые губы выглядели потрясающе практически с любой помадой. В переносном – склонность говорить то, что она думает, ставила ее в трудное положение чаще, чем богатство, внешность и к тому же еще и превосходное чувство юмора.
Сейчас она стряхнула с себя прошлые грехи и решительно отправила их в прошлое.
В конце концов, твердо решила девушка, какая польза жить прошлым. Отец умер, и надо привыкнуть к этому. Она очень его любила. Он был добр и великодушен, проницателен и умен. Потрясение от неожиданной утраты было ужасно, как и гнев за ее бессмысленность и нелепость.
Но и этот гнев, и яростная скорбь тоже сейчас переходили в тупую затихающую боль.
Отец первым бы велел ей перестать горевать и заняться делом. Он бы сумел объяснить ей, что она должна занять его место. Он оставил ей все свои деньги, акции компаний и власть.
Дяди должны продолжать работать так же, как они работали под благосклонным руководством Бернарда. Они сохраняли свои звания, огромное жалованье и много других привилегий. Но всем было дано понять, что теперь глава семьи – Лора.
И она справится. Должна справиться.
Ее жених и его предательство были давно забыты. Ей было восемнадцать, и она основательно обожгла перышки, но они отросли снова.
Лора приехала в Оксфорд, чтобы вручить престижную премию Ван Гилдера достойному победителю, а затем внести знамя Ван Гилдеров в британские филиалы.
Приятное и легкое начало. Отец сделал бы это, стоя на голове. Ничего сложного. Она чувствует себя прекрасно. Все прекрасно.
Лора неожиданно почувствовала, что по ее лицу текут слезы. Они застали ее врасплох, и она, резко выпрямив спину, поднесла руки к щекам и с недоумением посмотрела на увлажненные слезами пальцы.
– Черт! – со злостью произнесла девушка. – О, черт побери!
Рассердившись на себя, она вымыла голову и долго натирала лицо и тело дорогим жидким мылом. Затем вытерлась, обернула голову полотенцем (возможно, ее длинные волосы были красивы, но их так трудно было высушить!) и решительно направилась вниз.
