Как и в случае с пациенткой из четвертой палаты. Ее одежда, как и у этого мужчины, была простой, но дорогой. В кармане ее джинсов нашли чек за покупку велосипеда, на котором она ехала, но, поскольку девушка заплатила наличными, в магазине не смогли сообщить ее имя или данные банковской карточки.
Вероятно, у полиции были более важные дела, чем выяснение ее личности. Без сомнения, она сможет сообщить им все необходимые для оформления бумаг сведения утром, когда проснется.
– Вы ее знаете? – быстро спросила сестра. – То есть, – она торопливо поправилась, – вы ее родственник?
– Нет. – Гидеон покачал головой. – Это на мою машину она налетела.
– О!
Уэллес видел, как глаза сестры, светло-карие, довольно выразительные, сразу же помрачнели. Как психолог, он без труда прочитал ее мысли. Он поспешил вывести ее из заблуждения, спокойно объяснив, как вес произошло, подчеркнув, что не виноват и полиция не выдвигает против него никаких обвинений. Закончил Гидеон откровенным признанием: его беспокоит, что она могла серьезно пострадать.
Видя, что не окончательно убедил медсестру, он быстро сообщил ей некоторые сведения о себе. Узнав, что он из колледжа Св. Беды, уважаемый преподаватель Оксфорда и столп общества, Клер наконец сдалась.
– Ну, строго говоря, пациента могут посещать только родственники, – начала она, с виноватым видом оглянувшись вокруг.
Гидеон это знал.
– Ее до сих пор никто не навестил? – с некоторым удивлением спросил он.
Клер покачала головой.
– Боюсь, мы даже не знаем, кто она.
Гидеон задумался. Такого осложнения ситуации он не ожидал.
– Но вы можете мне сказать, в каком она состоянии? – спросил он, понизив голос. – Она полностью поправится? – с мягкой настойчивостью повторил он.
Уэллес удрученно подумал о том, что бы сказал его собственный психиатр, узнав, что он только сейчас задал этот вопрос. Ведь он только это и хотел узнать.
В его программу работы в университете входила трехлетняя практика в клинике под руководством высококвалифицированного врача-психиатра: ему, бакалавру и магистру гуманитарных наук, дипломированному специалисту в области экспериментальной психологии, следовало самому пройти полный осмотр, прежде чем получить лицензию на работу с пациентами. Его целью был пост в Оксфордском университете.
Гидеон получил его, когда ему еще не исполнилось и тридцати лет.
Клер Филдинг, поняв, что бедняга, как он это старательно ни скрывал, мучается от неизвестности, неожиданно широко и сочувственно улыбнулась.
– О да, с ней будет все в порядке, – заверила медсестра. – Когда ее привезли, ей сразу же сделали рентген. Ее осмотрел невропатолог. Это простое сотрясение мозга. Очень незначительное. Думаю, завтра ее выпишут, как только доктор еще раз осмотрит и поговорит с пациенткой. Видите ли, мы должны убедиться, что нет потери памяти или затруднений в речи. Конечно, идеально было бы подержать ее под наблюдением, но, учитывая недостаток мест…
Клер вдруг поняла, что разболталась, и прикусила язык. Но во всем были виноваты эти глаза, так пристально смотревшие на нее. Горевшее в них синее пламя проникало в самые глубокие, темные, самые скрытые уголки ее существа…
Она судорожно выдохнула.
«В этих глазах определенно таилась угроза здравоохранению», – смущенно подумала она и с замиранием сердца увидела, как из палаты в конце коридора выходит старшая сестра.
– Послушайте, я поговорю со старшей сестрой, – расхрабрилась Клер. – Она может разрешить вам взглянуть на больную. Знаете, только чтобы вы не волновались.
«А ты дыши спокойнее», – подумала про себя Клер.
Сестра Дженкинсон слышала о Гидеоне Уэллесе. Как оказалось, ее племянница несколько лет назад была его студенткой. Теперь племянница имела частную практику и хорошо зарабатывала.
Гидеон, обладавший феноменальной памятью, смог польстить медсестре, рассказав об успехах ее племянницы во время учебы. И вот в нарушение всех правил, когда часов через девять Лора Ван Гилдер с трудом пришла в сознание, профессор Гидеон Уэллес сидел у ее кровати.
Сознание возвращалось медленно, и Лора удивлялась, почему ей так трудно открыть глаза. Казалось, ее веки склеились. Обычно она просыпалась сразу же бодрая и в хорошем расположении духа, вызывая зависть тех, кто вставал с трудом.
Сейчас она почувствовала, что что-то не так. После нескольких попыток девушка все же открыла глаза и заморгала…
Звуки, стук чашек, бодрые голоса…
Что это?
Она пошевелилась, пытаясь подняться, и сразу же пожалела об этом. В голове угрожающе запульсировала.
– Вам лучше лежать спокойно.
Этот голос звучал ближе, чем другие звуки. Лора повернула голову в сторону голоса, сначала быстро, а затем, когда ее бедная голова запротестовала, очень-очень медленно.
Девушка чувствовала себя словно после ужасного похмелья. Она пила накануне? Впервые Лора выпила, когда ей было восемнадцать. Шампанского на свадьбе одной из кузин. И поклялась больше никогда этого не делать.
Поворачивая голову в направлении голоса, она заметила кое-что еще. Старую женщину на кровати напротив и поднос с бутылкой ячменной воды, стоявший на ее тощих ногах.
На маленькой тумбочке возле своей кровати Лора увидела вазу с цветами. И вдруг поняла. Больница. Она проснулась в больнице.
Мелькнуло воспоминание о блеснувшем зеленом цвете. Скрежет тормозов.
Ее велосипед! О нет, она разбила новый велосипед!
– Черт, – со злостью произнесла она – такова была не неподобающая леди, но откровенная реакция.
Опять этот голос. Теперь чуть насмешливый. И в то же время сердитый.
Лора снова повернула голову. И ее огромные черные глаза раскрылись еще шире.
Рядом с ней сидело серебряное видение. Какой-то невообразимый дух из древних сказаний или инопланетянин. Затем она поняла, что это лишь игра солнечного света, проникавшего через венецианские жалюзи на окнах.
Рядом сидел лишь человек. Через щель прорывался столб света, сверху освещавший голову мужчины, и его очень светлые волосы сияли так, что на них было больно смотреть.
Другая вертикальная полоса света попадала на его светлые брови и глаза удивительного бирюзово-синего цвета, превращая его в совершенно фантастическую фигуру. Он наклонился вперед, и все его лицо оказалось освещенным обычным светом.
И Лора очутилась лицом к лицу с человеком, красивее которого она никогда не видела!
Две вещи произошли одновременно. Она вспомнила, как перелетела через капот зеленого автомобиля и краем глаза заметила светлые волосы и бирюзово-синие глаза.
Боль в голове усилилась.
