Что она ему орала тогда, теперь помнилось плохо. Ее мнение о интимной жизни Нолана было щедро сдобрено исключительно русскоязычной нецензурщиной, которую тот тем не менее прекрасно понял, так как Александра некогда сама с удовольствием расширяла лексикон ирландца, обучая его русскому мату, чем приводила в ужас Алису.
Потом они молча курили, сидя на скамейке в крошечном внутреннем дворике. Сигарета в его пальцах дрожала.
— Пьешь? — с неприязнью спросила Александра.
Нолан посмотрел на свою руку и равнодушно пожал плечами, что можно было истолковать, как угодно.
— Что-то ты хреново выглядишь, — Алекс была безжалостна. — Рабочий инструмент беречь надо, а у тебя мешки под глазами. Что ж ты так распустил себя?
— Не высыпаюсь, — Нолан машинально потер пострадавшую скулу.
— Ладно, — после долгого молчания сказала Алекс, — будем считать, что все вопросы плана «как ты мог?» я тебе уже задала. Поэтому эту часть пропустим и перейдем сразу к финальной. Что ты намерен делать дальше?
— Я не знаю, — тоскливо проговорил он. — Пожалуй, первый раз я действительно не знаю, что мне делать. Я не могу без нее. А она теперь не может со мной. Такая вот задачка.
Александра затушила сигарету. Возле скамейки выжидающе вертелись вездесущие городские голуби. Некоторое время она молча наблюдала за их хаотичными передвижениями, затем сказала:
— Да уж, ты здорово накосячил, Нолан. Поступить так с Алиской… Ты хоть понимаешь, какую боль ты ей причинил, кобелина ирландская? Какого рожна тебе надо было?! — Александра почувствовала, что вновь начинает заводиться, и остановилась, боясь сорваться на бабьи вопли.
— Вся беда в том, что ты ее не просто оскорбил, — произнесла она после паузы, — ты ее разочаровал. Теперь она искренне верит, что все эти годы ошибалась в тебе, и ты совсем не тот, кого она любила. Это, мягко говоря, не самое приятное открытие.
Нолан понуро кивнул. Все это он прекрасно знал и сам. Не знал только одного — как все исправить. И возможно ли это вообще.
— Она сейчас в таком состоянии, что любая твоя попытка что-либо наладить вызовет прямо противоположный результат, — Александра размышляла вслух. — Пожалуй, лучшее, что ты пока можешь сделать — это на время оставить ее в покое.
— Это будет несложно, — горько усмехнулся Нолан. — Я здесь, как привязанный.
— Разберись со своей жизнью, Нолан. Ты понимаешь, о чем я говорю, — Александра посмотрела ему прямо в глаза. — Соверши мужской поступок, верни, в первую очередь, уважение к самому себе. И тогда, кто знает… Возможно, все не так фатально, как кажется.
Она резко поднялась, шуганув птиц, которые разлетелись испуганным веером.
— Алекс, — негромко позвал он ее. — Спасибо.
— За что?
— За то, что ты рядом с ней сейчас.
Александра посмотрела на него сверху вниз.
— Я, конечно, могла бы нагородить что-то вроде — она мне как сестра, которой у меня никогда не было и прочее. Но мы с тобой не в дешевой мелодраме, ты понимаешь.
Он улыбнулся — Алекс была неисправима.
— Мне пора, у меня самолет. И не раскисай ты так, — поморщилась она. — Хуже уже не будет. Падать тебе некуда, ты и так в самом низу. А снизу, как известно, все пути ведут наверх.
В Дублине Александра наблюдала за Алисой еще несколько недель, пока не решила, что достаточно. Пора было с этим что-то делать. Рыжий ирландец, коллега Алиски, оказался понятливым и надежным союзником. С его энергичной помощью провернуть операцию под кодовым названием «В отпуск» оказалось проще простого. Оставалось только вытащить Алису из унылого осеннего Дублина куда-нибудь в лето. Алекс искренне верила в целительные свойства солнца и путешествий. И делать это надо было побыстрее, пока подруга все еще была оглушена подлым предательством коллеги Марка.
За два часа Алекс определилась с конечным пунктом назначения, руководствуясь при этом двумя критериями: температурой воздуха выше 20 градусов и наличием пляжа с белым песочком. Забронировать отель и билеты на самолет было уже делом техники.
Александра удовлетворенно откинулась на спинку стула и скромно похвалила себя за достигнутые успехи. Определенно, она могла бы стать талантливейшей ученицей Остапа Бендера.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однако хотелось есть. Александра извлекла из холодильника два лососевых стейка, уговаривая себя, что уж тут что-то испортить просто невозможно.
— Сейчас мы вас лимончиком, а потом на сковородочку гриль, — пробормотала она.
Приступ тошноты накатил внезапно. Переворачивая стул, она метнулась в сторону туалета.
«Ну, вот, — уныло думала Алекс, созерцая ослепительно белый фаянс унитаза, — а ведь еще даже не начинала. Знак, что ли? Не умеешь, не берись?» Неудивительно, что Эд всякий раз на ее предложение приготовить ужин пугался и просил: «Лучше в ресторан! Давай в ресторане поужинаем, а?»
— Саш, ты чего?
Заспанная Алиса стояла в дверях и испуганно ее рассматривала. Александра поднялась на ноги.
— Да ничего, — махнула она рукой. — Слушай, рыба быстро портится?
— Какая рыба?
— Я стейк лосося вчера покупала, он за сутки мог испортиться?
— Не знаю, — растерялась Алиса. — Вряд ли. Да что случилось?
— Вот и мне так кажется, — пробормотала Александра, глядя на себя в зеркало.
И она, отодвинув с дороги Алису, вернулась на кухню, где принялась осторожно обнюхивать злосчастные куски лосося.
— И часто у тебя такое? — подозрительно спросила Алиса, останавливаясь в дверях кухни.
Александра закатила глаза.
— Только не надо смотреть на меня этим твоим профессиональным взглядом! Я не беременна, если ты об этом.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — отрезала Алекс. — Потому что то, что обычно у беременных отсутствует, у меня в наличии.
— Ладно, я всего лишь спросила.
— Слушай, раз уж ты встала… кстати, а чего ты не спишь? — удивилась Александра.
— Не могу спать днем, — покачала головой Алиса.
— Так вот, если уж ты встала, поехали куда-нибудь поедим, — предложила Алекс. — Как видишь, то, что готовлю я, есть невозможно, а ты готовить не хочешь. Но есть-то хочется!
— Я приготовлю, — сказала Алиса.
Пока она возилась не то с поздним завтраком, не то с ранним обедом, Александра оживленно озвучивала свои прожекты по организации предстоящего отдыха. Алиса слушала рассеянно, но фантазировать ей не мешала. Изложив основные пункты программы, Алекс выжидающе уставилась на подругу:
— Ну, что скажешь?
Как и следовало ожидать, Алиса особого восторга не выказала.
— Не думаю, что это такая уж хорошая идея, — сказала она.
— Почему? — очень натурально удивилась Алекс. — У тебя есть какие-то другие планы?
— Нет у меня никаких планов. Я и отпуск не планировала.
— Вот и замечательно! Алиска, ну что может быть в октябре лучше ласкового моря и теплого песочка?
— Я не хочу, понимаешь? — Алиса поставила перед Александрой тарелку с омлетом. — Просто не хочу. Нет настроения.
— Аппетит приходит во время еды, — глубокомысленно изрекла Алекс. — И настроение тоже появится. Алька, сделай над собой маленькое усилие!
Алиса молчала.
— Хорошо, — Алекс решила зайти с другой стороны. — А ради меня? Я не так уж часто тебя о чем-либо прошу. Я хочу пару деньков на пляже понежиться, мне потом снова в Южной Азии пылиться.
— Это шантаж, — упрекнула ее Алиса.
Александра расцвела.
— Я знала, что на тебя можно рассчитывать! Вылет завтра в полдень.
Алиса изумленно подняла на нее глаза.
— Ну а чего тянуть, — хлопнула ресницами комбинаторша.
Дальше завтракали в молчании. Александра вдруг обнаружила, что не так уж и голодна, как ей до того казалось. Румяный аппетитный омлет никак не желал съедаться, отчего-то разрастаясь во рту и не пролезая дальше. Помучавшись немного, она отодвинула тарелку.
— Ты же есть хотела, — Алиса внимательно за ней наблюдала.
— Потом доем, — махнула рукой Алекс.
— Тошнит?
— Да, нет. Вроде, — прислушалась к ощущениям Александра.
