на каких пацанов спорили со Светой?
— На одного, — поправляю, чтобы уж правдоподобнее звучало, и еще тише добавляю: — На Кайсарова Валеха.
Ольга Петровна отклоняется. Недоверчиво на меня смотрит. Даже головой качает. Не верит.
— Я правильно услышала?
— Угу, — киваю в ответ. — Мало, кто его не знает. И папа его тут ни при чем! Сам личность неординарная.
— Да уж мне ли не знать, Матильда! Все-таки, в моем классе учился.
— Как это? Он же не в нашей школе…
— Так я перевелась как раз в том году, когда руководство взяла над вашим классом. А до того в восьмой работала много лет. И Кайсаров — мой ученик.
— Надо же, — усмехаюсь. — Я не знала.
— Так, что случилось в итоге, Матильда? Он обидел тебя? Надругался, прости господи!
— Ой нет! Что вы! Нет, конечно! По крайней мере, не успел даже пальцем тронуть, — защищаю вдруг главаря банды, но по сути, так и есть.
Еще и от Мара спас, когда тот выкрал меня и вот он, как раз-таки, мечтал отомстить Кайсарову, обесчестив его девочку. А Валех так дрожал над моей девственностью, чтобы чистенькая была, только для него.
Кладу остатки бутерброда на тарелку. Руки на колени, спину ровно и глядя в глаза учителю выдаю, словно правило наизусть шпарю:
— Поспорила, что подойду к Валу и попрошу меня поцеловать. Он согласился. Поцеловал. Взамен попросил провести с ним неделю, но не для того, о чем вы подумали. Он сам, оказывается, на меня спорил с пацанами, что пальцем не тронет в течение этой самой недели. Мы поехали в клуб вечером, там заварушка произошла. А потом обратно к нему домой, но…
Дыхание закончилось. Я сбиваюсь и зажмуриваюсь, ныряя в воспоминания этого вечера, переживая заново весь ужас происходящего.
— Но что, Матильда?
— Валех вино выпил и начал задыхаться. Оно оказалось отравленное, — с трудом выговариваю, а Ольга Петровна рот ладошкой зажимает:
— Да ты что….
— Его парни скорую вызвали, а меня в кладовке закрыли. Думали, что я Валеха отравила. Но я…
Губы кусаю. Непроизвольно слезы на глаза наворачиваются.
Ольга Петровна ко мне ближе подсаживается, за плечи обнимает. Гладит. Успокаивает.
— А тебе удалось сбежать?
— Да! Но они ищут меня.
— Поэтому домой идти боишься?
— Угу.
— Ясно, Матильда. Хорошо, что ко мне пришла. Разберемся! Вот увидишь: справедливость восторжествует. Нам бы только узнать, в каком состоянии Валех, да родителям твоим весточку передать. Волнуются ведь!
— Но как? А если Кайсаров сам считает также: что я замешана? Еще его отца вызвали. Боюсь я, Ольга Петровна!
— Давай-ка, девочка моя, спать ложись! Уже довольно поздно. А утром решим, как быть. К тому же, завтра домашнее молоко привезут. Я за ним пойду и постараюсь новости узнать. Город маленький, слухи быстро распространяются.
Спорить не хочется. Покорно позволяю уложить себя спать в зале на диване и отрубаюсь моментально…
Глава 4
Утыкаюсь в подушку, когда солнечный луч надоедливо в глаз светит, пробравшись сквозь щель в занавесках. Который час, если так светло за окном?
Прислушиваюсь к тишине в квартире. Даже с кухни не доносится ни звука. Только сосед за стенкой судорожно чихает и кашляет. Бедолага!
Потягиваюсь и откидываю махровую простынь, которой укрывалась ночью. Лень было балконную дверь прикрыть, а к утру прохладой с моря потянуло.
Ольга Петровна могла бы сдавать комнату курортникам, проживая в шаговой доступности от моря. В этом районе все зарабатывают на отдыхающих. Но, видимо, не хочет связываться.
Сама знаю, каково это бывает: чужие люди. Не все среди них отличаются воспитанием и тактом.
Невольно мысли возвращаются к тем, кому сдала времянку моя мама: люди Мара. Брат Валеха Кайсарова, или так они своих дружков называют? А на деле последняя сволочь оказался. Кайсарова подставил, меня хотел изнасиловать. В итоге, сам ожидает своей участи, как загнанный зверь, а я…
Босиком выхожу из комнаты, где провела ночь. Озираюсь. В квартире пусто. Только часики на кухне громко отстукивают минуты. Уже девять утра.
Прохожу в ванную комнату, плескаюсь над раковиной. На палец выдавливаю зубную пасту и примитивно чищу зубы.
Смотрюсь в зеркало. На голове бардак. Кое-как длинные спутанные волосы в косу заплетаю, а вот резиночки нет, чтобы зафиксировать. Куда свою подевала, я не помню.
Выхожу в коридор, на полочке под зеркалом смотрю. Там косметичка стоит, расчески лежат и старенькая растянутая резинка валяется. Мне подойдет, авось Ольга Петровна не против будет. Краем глаза замечаю свернутую купюру.
Ольга Петровна говорила вчера, что за молоком уйдет с утра да постарается новости про Валеха узнать. Интересно, когда вернется?
Возвращаюсь в комнату, чтобы переодеться. Джинсы от ее дочери подошли отлично. Я Ларису помню смутно, но то, что у нее стройная фигура, мне сыграло на руку.
Футболка тоже неплохо смотрится. Надпись ровно на груди расположилась. Без лифака соски выделяются под тонкой тканью. Но да ладно, сойдет!
Выдыхаю, не зная, чем себя занять. А в частности, что предпринять дальше?
Идти домой нет смысла да и страшно. Но через Ольгу Петровну передам сообщение родителям, что жива и здорова. Конечно, потом огребу от матери по полной, но…
Выхожу на балкон. Створка оконная открыта полностью, пропуская свежий морской воздух, но уже чувствуется, как жара поднимается вместе с солнцем. Это еще хорошо, что сторона теневая, соседний дом загораживает.
Облокачиваюсь на край и вниз смотрю. Третий этаж. Не высоко. Голова не кружится.
С детства не люблю высоту и скорость. Как и темноту с мышами. Если разобраться, то фобий у меня выше крыши, но стараюсь не показывать, постепенно преодолевая страх.
Поднимаю голову и обвожу глазами двор, который спрятался за буйной листвой деревьев. Пробегаюсь по окнам соседнего дома и застываю на месте. Даже дышать перестаю.
Глаз не отрываю от человека в дверном балконном проеме. Как и он с меня. Буквально, взглядом встречаемся.
Резко ухожу в глубь балкона, в спасительную тень. Шумно выдыхаю. Переступаю порог и торможу посреди комнаты.
Ну, человек и что? Мало ли, тоже вышел воздухом подышать или покурить на балконе.
Но сердце из груди выскакивает, а ладошки от волнения потеют. О джинсы их вытираю и быстро в коридор выбегаю. С полки для обуви кроссовки достаю. Вроде бы мой размер. Позаимствую. Потом верну или новые куплю, когда с проблемами разберусь.
Бежать мне надо! Куда? Понятия не имею. Но подставлять Ольгу Петровну не хочу. Не заслуживает она такого отношения.
Если выйдут на нее, скажет: "Да, была, но ушла в неизвестном направлении".
Почему я так уверена,
