что тот мужик за мной следил? Возможно, паранойя. Но сидеть и ждать не собираюсь.
Шнурки завязываю. Смятую купюру в карман, а сама из косметички карандаш для глаз вынимаю и прямо на зеркале пишу: "Простите меня! Но надо уходить. В долг взяла деньги и кроссовки. Все верну! Спасибо вам!"
Дверь входную открываю. Еще вчера заметила, что она простым щелчком обратно закрывается. Потому ухожу без боязни, что квартира брошена с дверью нараспашку. На всякий случай, проверяю, толкая от себя. Нет, закрыто!
Спускаюсь. Кнопку на первом этаже нажимаю, дверь подъездную открывая. Смотрю по сторонам. Чисто. Людей мало.
Я выскакиваю, но тут же под окнами первых этажей убегаю в другую сторону от соседнего дома. Укрываюсь за разросшимися кустами сирени. Оглянуться боюсь. И споткнуться тоже. Дорожка не ровная. Вся в рытвинах из-за проступающих корней, к свободе тянутся. Прям как я!
Но дальше уже так не спрячешься. Двор заканчивается. Начинается оживленная улица.
Выхожу, но иду быстрым шагом, стараясь держаться в тени и подальше от дороги. А ноги сами к вокзалу несут. Уехать хочу! Хоть на время.
Сокурсница в гости звала. Летний отдых в деревне. Катя на время учебы хату снимала, а как на каникулы ушли, то домой вернулась.
Я однажды ездила к ней, на выходные, когда она днюху справляла. Тридцать километров от города. Час езды на автобусе.
Руку в карман засовываю, деньги вытаскиваю. Пятьсот рублей. Отлично! Билеты стоят дешевле. У Кати потом в долг возьму, чтобы сразу по возвращению Ольге Петровне отдать. А подруге переводом после скину.
Ага, только вот телефон мой неизвестно где! Я ж его вместе с сумочкой в том баре посеяла, когда замес начался. Ладно, разберемся!
Автовокзал уже гудит. В толпе теряюсь. К кассе подхожу. Очередь занимаю. На межгород каждые пятнадцать минут автобусы отходят.
Волнуюсь очень, когда направление называю и билет оплачиваю. Еще немного и вырвусь из города. А там что-нибудь придумаю!
От кассы отхожу, на часы на стене смотрю. Рейсовый автобус через пять минут отходит. Можно на остановку идти. Возможно, стоит уже, пассажиров собирая.
Из здания выхожу и в дверях с мужиком сталкиваюсь. Посторониться хочу, но со спины другой не пускает и в ухо мне шепчет:
— Только рыпнись!..
Глава 5
(Валех)
— Пей, Имран! — приказываю, а сам взглядом прожигаю: только попробуй ослушаться, тут же кровью умоешься.
Хладнокровно и планомерно провожу работу по поиску крысы в доме. За каждой эмоцией наблюдаю: кто из братвы не дрогнет, а у кого поджилки затрясутся.
— Обижаешь, Валех-джан, — Имран смотрит хмуро, но бокал с вином поднимает. Ко рту подносит. Делает большой глоток и ставит на стол.
Больше минуты проходит, но Имран стоит. Не падает, как подкошенный. Как и другие мои люди. Часть из них ожидают своей очереди.
Для каждого бутылка вина подготовлена. В одну из них, по моим словам, подсыпан яд. Так же, как это подстроили и для меня: наудачу.
Не сегодня, так завтра Кайсаров-младший бутылочку оприходует и в ящик сыграет. Удобный способ борьбы и устранения неугодного конкурента. И не подкопаешься!
Только мне от того не легче: в дом просто так не войти. Значит, крыса внутри завелась, работая на два фронта.
— Почему же обижаю, брат? — поднимаюсь со стула, а самого чуть заметно покачивает.
Ноги до сих пор ватные. Сухость в горле. Пить хочется до одури. Но вот как теперь доверять тому же графину с водой? Где гарантия, что и ее не отравили, чтобы уж наверняка довести дело, до победного конца.
— Ройс, твоя очередь. Воду пей!
— Босс, я за жизнь твою боролся, — с укором смотрит. — Зачем мне травить тебя?
— Ты ответь мне, брат: почему вы это допустили? Ведь все знали, что вино из того ящика только мне предназначалось. Никто бы из вас не позарился, а значит, не пострадал бы. Так, Имран? Ведь погреб на твоем попечение находится. Говори, либо продолжим дегустацию.
Имран глаза не отводит. Открыто смотрит. Смело.
А Ройс воду из графина наливает. Мелкими глотками цедит. На меня поглядывает.
Отец звонил. Сказал, экспертизу провели. На бутылке только мои отпечатки пальцев и Имрана. Кроме него никто стол не накрывает. Значит, либо он крыса, либо вино уже с ядом было доставлено.
Но глупо вот так подставлять себя. Нет, Имран предан семье! Но лишний раз проучить не грех. Каждого.
А про яд я спецом соврал, заставляя дрожать банду. Пусть знают: не меня, так любого на тот свет отправить проще простого.
— Валех-джан, твоя правда: не доглядел, брат. Но бутылки все целые были. Сам теперь буду пробы снимать со всего, ВаЛлахи!
— Все слышали! Имран, священную клятву принес. Я верю тебе, брат! Но скажите мне, как вы допустили, что девочка, которую я вам доверил, сбежала? Где она? С кем?
— Ищем, босс! По всему городу наши люди стоят. По другим городам ориентировку отправили.
— Работайте! — жестом отпускаю банду, сам устало на стул падаю.
Испарину со лба ладонью вытираю. Долго еще отходняк ловить буду после отравления.
Ройс по новой стакан наполняет, мне подает. Смотрю на него с прищуром, но стакан беру. Он первый, кто спасать меня бросился.
Хоть и был я одной ногой в могиле, но помню все, словно со стороны смотрел, как откачивали меня.
Да крики Матильды до сих пор в ушах стоят. Напугалась девочка. Чудом живая осталась, не хлебнула пойла отравленного. Меня спасли, ее бы не стали или не успели.
А зря! Она того стоит. Зубами выгрызает себе свободу. Видел укус на руке одного из пацанов. Яркие отпечатки зубов оставила. Молодец, девчонка! Уделала банду. Ход потайной нашла из дома и сбежала из-под носа.
Но найти надо! Из принципа: моя девочка! Мы еще разговор не закончили. А если кто пальцем тронет да девственности лишит, то тем более, разберусь с гнидой. Докажу, кто Хозяин в городе!
— Вал, там наш человек пришел, — на пороге охранник застывает. — Говорит, Матильду видел.
— Только видел? Где?
— Неподалеку.
— Сюда зови! Пусть сам расскажет.
Стакан прохладный в руке сжимаю. Дышу медленно, но тяжело. Сердце из груди так и рвется наружу.
Да, мне бы отлежаться. Но времени нет. Надо выяснить, кто вино передал, да по чьей наводке замес в клубе устроил.
Мар — это лишь одно из гнилых звеньев одной цепи. Но я найду остальных и отомщу!
Ройс у двери стоит. Давно он у меня в банде. Еще со школьной скамьи. Не просто так братом считаю. Заслужил.
Но привычка: никому
