я задал этот вопрос в Лондоне в апреле 2013 года, был страстным сторонником расчета денежной стоимости природы для ее защиты. Ведущий эколог Тони Джунипер, который также сотрудничал с проектом Prince's Accounting for Sustainability, привел свои аргументы в книге 2013 года "Что природа сделала для нас?", в которой приводятся убедительные примеры не только экономической ценности различных неоцененных компонентов природного мира, таких как почва, пчелы и мангровые леса, но и убедительного эффекта ценообразования на них в пользу природы. Одной из стран, лидирующих в деле сохранения природы путем установления цен на нее, является Коста-Рика, которая с начала 1990-х годов успешно использует перевод природных богатств в денежные единицы для направления государственной политики и защиты своих лесов.
Последняя встреча состоялась в Нью-Йорке в мае 2013 года, когда бухгалтер Стэнли Голдштейн пригласил меня принять участие в дискуссии нью-йоркского Круглого стола хедж-фондов, посвященной корпоративной социальной ответственности и устойчивому развитию. Беседы с Голдштейном и Эндрю Парком из гиганта финансовых данных и СМИ Bloomberg, а также переполненный зал инвесторов, ученых, бухгалтеров и других людей, включая рейтингового агента из Moody's, убедили меня в том, что новая парадигма бухгалтерского учета действительно находится в стадии формирования. Почему? Потому что это новое мышление проникло в самое ядро мирового капитала - Манхэттен.
И вот я обнаружил, что наткнулся на то, что, как я вскоре понял, было революцией. Тихая революция, происходящая в наименее вероятной сфере - в системах бухгалтерского учета, - которая назревала уже около тридцати лет. Революционеры" не были обычными людьми; вместо них были бухгалтеры, бывший судья, профессор Гарварда. Их миссия заключалась в свержении не королей, царей или государств, а самого капитализма. Во имя капитализма. Необходимость такой революции - новой парадигмы бухгалтерского учета - была ясно выражена на конференции Европейской ассоциации бухгалтерского учета в Париже в мае 2013 года, где один из докладчиков заявил, что корпоративная отчетность сегодня отражает лишь 20-30 процентов стоимости компании , тогда как 40 лет назад бухгалтеры могли отражать до 90 процентов.
Так что же происходит? Где находится недостающее значение? Что такое недостающая ценность? Подобно тому, как физики и генетики обнаружили, что темная материя (которая, как утверждается, составляет около 84 процентов материи) и "нежелательная" ДНК содержат важнейшую информацию и имеют решающее значение для работы их соответствующих вселенных, так и бухгалтеры начинают рассматривать и картировать эти недостающие "темные области" корпоративного богатства, которые не отражаются в финансовых отчетах, но содержат информацию, важную для коммерции и, возможно, для будущего человеческой жизни на планете. Эта информация появилась по двум основным причинам: наступление информационной эры, которая принесла новые категории богатства, хранящиеся в так называемых "нематериальных активах", таких как бренды, патенты и взаимодействие с клиентами; и множество новых, описательных отчетов компаний, которые появились с 1990-х годов, чтобы побудить корпорации учитывать свои внешние факторы, в частности экологические, социальные и управленческие отчеты, которые широко называются "нефинансовой" или устойчивой отчетностью.
Чтобы отразить эту новую информацию в корпоративных отчетах, бухгалтеры определяют новые области стоимости, или "капиталы". Аналогичная работа ведется и по учету природного мира в отчетности государств, переосмысливая природу как "природный капитал", ее продукцию как "экосистемные товары", а ее работу как "экосистемные услуги". И вот эта революция в бухгалтерском учете, похоже, нарушает кардинальное правило традиционной экономики , наиболее известное из экономистов чикагской школы Милтона Фридмана: она отрицает, что так называемые внешние эффекты - влияние бизнеса на общество и окружающую среду - являются внешними. Другими словами, он буквально не учитывает мир за пределами фирмы и, аналогично, планету за пределами экономики. Это попытка учесть общество и природу в дополнение к традиционной сфере бухгалтерского учета - финансовым прибылям и убыткам.
Я не ставил перед собой задачу написать еще одну книгу о бухгалтерском учете. Но, приняв приглашение на тот первый круглый стол и позволив вопросам о бухгалтерском учете, корпорациях и природе мучить меня, я неосознанно приступил к написанию этой книги. Поскольку эта история - из ряда вон выходящая, когда я приступил к ее написанию, большая часть моего исследования была проведена через интервью с ключевыми фигурами. Главным из них был бывший судья Верховного суда ЮАР Мервин Кинг . По настоянию Нельсона Манделы Кинг помог создать корпоративную и бухгалтерскую архитектуру, которая сделала возможным переход Южной Африки к экономике после апартеида с 1994 года. Когда я встретился с ним в феврале 2014 года, Кинг уже вывел свои рассуждения о корпоративном управлении и бухгалтерском учете на мировой уровень. Теперь он был председателем новой инициативы "интегрированной отчетности", о которой Майкл Брэй говорил в мае 2012 года, - Международного совета по интегрированной отчетности (IIRC). Претензии Кинга на полномочия бухгалтеров в новом тысячелетии столь же сверхмощны, как и те, что были предложены Джонатаном Уоттсом в 2010 году. Он сказал мне, что если интегрированная отчетность будет принята корпорациями по всему миру, то бухгалтеры станут " профессией, которая позволит homo sapiens, человеческому обществу, двигаться как устойчивое общество в двадцать второй век".
Но эти предполагаемые - и, судя по всему, неизбежные - изменения в наших системах учета, включающие природу и общество, вызывают споры. Несмотря на кажущуюся логичность полной оценки стоимости, скажем, гамбургера за 200 долларов, чтобы мы были вынуждены оплачивать его скрытые издержки для общества и окружающей среды, такие шаги имеют обоюдоострую, моральную подоплеку: они фактически одобряют дальнейшее вторжение капитала в природный и социальный мир. И против них решительно выступают те, кто считает их концепции и следствия, такие как "природный капитал", "зеленая экономика" и "устойчивый рост", оксюморонами и утверждает, что живые системы Земли бесконечно ценны по этическим, эстетическим и метафизическим причинам, выходящим далеко за рамки их экономической полезности, и не могут быть оценены. И они, как и я, удивляются, как те самые субъекты, которые несут наибольшую ответственность за разрушение планеты - корпорации, господство финансового капитала, экономический рост, - могут вдруг выступить в роли ее спасителей. Но на какие системные силы, помимо демократического протеста, мы можем ссылаться, чтобы противостоять проникновению капитала в каждую сферу жизни, включая природу? Или, учитывая, что корпорации, похоже, станут главными организаторами экономики в XXI веке, как мы можем хотя бы склонить баланс сил в сторону природы? На горизонте маячат две многообещающие инициативы: одна относится к корпорации, другая - к природе, и, как нельзя кстати в нашу эпоху программирования и написания кодов, обе они предполагают внесение изменений в код.
Поскольку бухгалтерский учет является основным языком корпораций, революция в бухгалтерском учете также выступает
