Преодолеваем проход между рифами. Ярко светит полная луна. Серо-зеленые волны вскипают белопенными гребнями. Верхушка мачты скользит по звездам, чертит кольца вокруг созвездия Южного Креста. Прибой с ревом обрушивается на шхуну «Мейлис», которая движется по узкому проходу и уже через несколько секунд оказывается в тихой воде (Fig_1.jpg).
Мерно стучит мотор, направляя шхуну в бухту Кука на острове Моореа. После шума Тихого океана тишина кажется особенно удивительной, влажный ветерок доносит запах земли, благоухание таитянских орхидей тиаре, прелых кокосовых орехов и бугенвиллеи. В лунном свете бухта похожа на озеро. На фоне высокого ясного неба темные, удивительно красивые очертания гор кажутся недосягаемыми. Забыты дневная болтанка, дикая скачка по пенистым гребням волн.
В глубине бухты в окружении тысяч кокосовых пальм и хлебных деревьев раскинулась деревушка Пао-Пао. Теплый ветер доносит с берега звуки гитары и веселые голоса. Но подвесной моторчик нашего ялика неисправен, а сам я так устал от перехода, что предпочитаю остаться на борту и в ожидании ужина, который готовят капитан-полинезиец и два матроса, наслаждаюсь чудесным видом издали.
* * *
Тихий океан, ревущий по ту сторону рифа, принадлежит не только полинезийцам; они владеют им совместно с меланезийцами, микронезийцами, а также эскимосами и другими северными народами. А кроме того, Тихий океан — неотъемлемая часть пингвиньего царства Антарктики. Для многих островитян океан — всего лишь синий живой ковер, окружающий их собственный остров или архипелаг. Можно ли требовать, чтобы они хоть как-то представляли себе его гигантские размеры, составляющие треть всей поверхности земного шара? Между тем для географов Тихий океан тянется от безмолвных берегов Берингова моря на севере до 30-метровой высоты ледового барьера Антарктиды на юге. Его волны омывают туманные берега сибирской тундры на западе и швыряют высоченные пенистые гребни прибоя на гуановые острова Перу на востоке.
Мы находимся в тропической части этого безбрежного океана. Глядя на его поверхность, трудно представить себе ту безмолвную борьбу, которую она от нас скрывает. От впадины Минданао через Филиппины до островов Тонга на тысячи километров к юго-востоку тянутся теплые экваториальные океанские течения, чтобы в конце концов слиться воедино в течении Куросио. Последнее в какой-то степени, хотя масштабы его гораздо больше, можно сравнить с атлантическим Гольфстримом: как известно, своим мягким климатом зимой норвежцы прежде всего обязаны Мексике. Когда теплые воды Куросио схлестываются с ледяными полярными водами, образуется поток, мощность которого в сотни раз превышает мощь Волги и Рейна, вместе взятых. Образно говоря, это крупнейшая река в самом большом Мировом океане. Но единственным видимым признаком фантастического единоборства холода и тепла служит густой туман, то тут, то там поднимающийся над водой. Случается, что кокосовый орех с Соломоновых островов поток выносит к поселку эскимосов, а обломки каноэ с островов Эллис или Гилберта[6] выплеснет на берега Аляски. Но на обратном пути течение берет с собой не так уж много: принеся туман и дождь в Сан-Франциско, оно меняет направление и со скоростью три узла в час мчится на юго-запад, к Филиппинским островам, 16 тысяч километров.
К югу от тропика Козерога теплые потоки иссякают. Океан становится холодным. Появляются айсберги. Мы оказываемся в царстве морских львов и пингвинов. Но среди течений — а их много, не только Куросио или холодное течение Гумбольта вдоль западного побережья Южной Америки — раскинулось множество островов, которые географы и историки нарекли тихоокеанскими.
Тысячи островов. Большинство из них настолько малы, что едва виднеются на поверхности воды, и с капитанского мостика их можно обнаружить лишь на расстоянии пяти-шести морских миль. Вот почему первые европейцы, достигшие этих акваторий, могли плавать месяцами, не замечая признаков земли.
Сколь велики расстояния в океане, нелегко представить себе даже в наш реактивный век. Тур Хейердал свыше ста дней дрейфовал от побережья Перу, прежде чем плот «Кон-Тики» достиг атоллов архипелага Туамоту. От Гавайев до Таити так же далеко, как от Копенгагена до Дакара; еще дальше от Таити до Новой Зеландии, куда полинезийцы, выходцы с Таити, плавали через океан на своих лодках с балансиром семь веков назад. Есть острова, от которых до ближайшего заселенного острова более двух тысяч километров, причем связь между ними поддерживается лишь с помощью старенькой шхуны для перевозки копры, мотор которой то и дело чихает и глохнет. Путь этот пролегает по водам, самым глубоким в мире (если даже поставить на дно Эверест, вершина его останется под поверхностью), по волнам океана, которые могут достигать 30 с лишним метров в высоту, а во время урагана, подняв шхуну метров на 20, бросить ее вниз уже в виде груды бесформенных щепок.
По бескрайним голубым просторам Тихого океана разбросано множество островов. Они не только разбиты на группы в зависимости от сфер влияния и расовой принадлежности населяющих их народов, но и управляются по воле случая той или иной администрацией. Так, острова Питкерн оказались во власти архипелага Фиджи, хотя их разделяет от Фиджи такое же расстояние, как Данию от Индии. Английским владением остров стал потому, что двести лет назад на его берег первым ступил английский матрос, который был вознагражден за этот поступок дополнительной порцией рома. Кое-кто склонен верить, будто именно благодаря «ромовому» поощрению за вновь открытые земли Великобритании принадлежит так много тихоокеанских островков. Группа собирателей гуано, пробыв на другом острове каких-нибудь три часа, присоединила его к владениям Перу. Один из каннибальских вождей предложил США несколько принадлежащих ему атоллов, но Вашингтон от них отказался. Когда же этот вождь пообещал англичанам, что перестанет лакомиться своими врагами, джентльмены из Уайт-холла приняли его и подданных под защиту английской короны. Правда, при этом вождь прозрачно намекнул, что если Англия отвергнет предложение, то его, наверное, с радостью примет германский канцлер Бисмарк. Американский торговец углем выиграл в карты три пальмовых острова южнее Гавайев — у его партнера, владельца кокосовых плантаций, кончились наличные деньги. Один из островов Фиджи принадлежит старинной меланезийской семье на том основании, что нынешний глава рода располагает доказательствами, будто его прадед сто лет назад ловил там островитян и зажаривал их в земляной печи. Он, если позволительно так выразиться, «доелся» до права владения островом.
