такой, понимаешь?
Его тон становится суше.
— Мы с твоим отцом просто… мы никогда не сходились во взглядах.
Я сижу молча. Знаю, что было бы вежливо с ним поговорить. Или, может быть, он ожидает, что я буду задавать вопросы. Например о том, что произошло между ним и моим отцом? Знал ли он мою мать? Но я не хочу говорить. Мне всё равно.
— Он сказал тебе, что мы живем на Камчатке? — тихо спрашивает Макс. — Высоко в горах.
Втягиваю воздух и выдыхаю, наматывая нить на палец.
— В хорошую погоду до города недалеко добираться, но зимой у нас месяцами лежит снег, — продолжает он. — Всё очень отличается от привычной тебе жизни.
Я поднимаю глаза, медленно осматривая пустую комнату, в которой я редко оставалась на ночь. Полки заполнены книгами, которые я так и не дочитала. Стол, заваленный красивыми журналами, купленными в порыве вдохновения, но почти не тронутыми. Я мечтала о том, как украшу это место, как вдохну в него жизнь, но обои так и не купила, потому что не могла решиться. У меня нет фантазии.
Да, моя жизнь… Тяжесть двери спальни моих родителей маячит передо мной в коридоре.
— Заносит снегом, — говорит Макс. — На несколько месяцев. Нет транспорта. Никакого шума. Иногда нет даже Wi-Fi из-за перебоев с электричеством, — продолжает он. — Только звуки ветра, водопада и грома.
У меня защемило в груди, и я не знаю, это из-за его слов или его голоса. Только звуки ветра, водопада и грома. На самом деле звучит потрясающе.
— Никто не сможет добраться до нас. Мои сыновья привыкли к уединению, — говорит он мне. — Но ты…
Я снова беру нить и наматываю её на палец. Но я…?
— Я приехал сюда, когда был немного старше тебя, — рассказывает Макс, и я слышу улыбку в его голосе. — Я был слабаком с полной головой бредовых мыслей. Не знал, что делать, и был едва жив.
Появляется ком в горле, и я закрываю глаза.
— А ещё мы тут много работаем, — вздыхает он. — Мы построили здесь всё, что у нас есть. Нам по душе такой образ жизни.
Возможно, это то, что мне нужно. Убежать, как это сделал он в моём возрасте. Погрузиться во что-то другое, потому что единственное, что я сейчас чувствую — это усталость.
— Тебе нравится твоя жизнь? — почти шепчет Макс.
Я держу глаза закрытыми, и у меня такое ощущение, будто меня переехал грузовик. У меня была прекрасная жизнь. У меня есть шкаф, полный дизайнерской одежды и сумочек, который, по мнению большинства, должен быть у каждой дочери знаменитой звезды. Я побывала в двух десятках стран и могу купить все, что захочу. Мой дом огромен. Мой холодильник забит. Сколько людей с радостью поменялись бы со мной местами? Насколько мне повезло?
— Ты хочешь прилететь к нам, Алиса? — снова спрашивает он.
Глава 2
Алиса
Снимаю наушники и оставляю их на шее, осматривая помещение. В зоне выдачи багажа всего две ленты, помещение по площади, как наша ванная комната. Интересно, Макс здесь? Оборачиваюсь, пытаясь узнать кого-то, кого никогда раньше не встречала, но, вероятно, он узнает меня раньше, чем я его. Теперь фотографии нашей семьи трудно не заметить в интернете.
Следуя за толпой, направляюсь ко второй ленте и жду, пока появится мой багаж. Возможно, я взяла слишком много вещей, учитывая, что, вероятно, не задержусь здесь надолго. Но, честно говоря, я не думала об этом. Макс прислал мне билет по электронной почте, я просто взяла свои чемоданы и начала собираться. Я была слишком рада тому, что у меня появилось занятие.
Проверяю телефон, чтобы убедиться, что не пропустила его звонок и сообщение о месте встречи, но вижу сообщение от Миры. «Просто хочу тебя предупредить», — пишет она. «Патологоанатом подтвердит причину смерти к концу недели. Это будет в новостях. Если тебе нужно поговорить, я здесь. Всегда».
Делаю глубокий вдох, но забываю выдохнуть и кладу телефон в задний карман. Причина смерти… Мы знаем, как они умерли. Все религиозные фанатики в соцсетях теперь осуждают моих родителей как грешников за то, что они покончили с собой, и я не могла этого вынести. Хотя я могла говорить все, что хотела о своих проблемах с родителями — Игнатом и Анастасией Буткевичами, я не хотела слышать чушь от незнакомцев, которые их не знали.
Мне нужно выключить телефон. Я должна… Нервно кусаю губы. Мне пора домой. Я не знаю этого человека, и я, в принципе, не люблю людей. Но вчера мне не пришло в голову ничего лучше, чем улететь из Москвы. Лента начинает вращаться, вырывая меня из мыслей, и я наблюдаю, как появляется багаж. Один из моих черных чемоданов приближается, и я наклоняюсь, чтобы схватить его, но вместо этого внезапно появляется чья-то рука и поднимает его. Я вздрагиваю и сталкиваюсь лицом к лицу с мужчиной. Ну, не совсем лицом к лицу. Он смотрит на меня сверху вниз, и я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Его глаза почти застыли, он не моргает, пока мы стоим, словно загипнотизированные. Это он? У этого парня определённо спортивный вид: рост почти 2 метра, коротко подстриженные тёмно-светлые волосы и голубые глаза. Его лёгкая ухмылка контрастирует с суровым выражением лица.
— Ты Макс? — спрашиваю я.
— Привет, — отвечает он, и продолжает смотреть на меня. Какое-то время тоже не могу оторвать взгляд. Я знала, что они с отцом не кровные родственники, но по какой-то причине мне казалось, что они похожи. Не знаю, почему. Однако мои ожидания полностью оправдались, только мне не пришло в голову, что между ними есть разница в возрасте. Макс, похоже, как минимум на десять лет моложе моего отца. Под сорок, может быть, сорок с хвостиком? Возможно, это одна из причин почему они не ладили. Они жили в двух совершенно разных мирах и имели так мало общего.
Мы стоим так некоторое время, и я чувствую, что это тот момент, когда большинство людей обнялись бы или что-то в этом духе. Но делаю шаг назад — в сторону от него — на всякий случай. Однако Макс не подходит для объятий. Вместо этого его глаза смотрят в сторону, и он указывает на чемодан на ленте.
— Этот тоже твой? — спрашивает он, его голос глубокий, но мягкий, словно он бесстрашный, но немного боится меня.
Моё сердце ускоряется. О чём он меня спросил? А, багаж. Я оглядываюсь через плечо и
