во все возрастающих размерах. Точнее, систему, в которой все люди будут заниматься улучшением жизни всех людей в стране, и в которой будет действовать общий для всех граждан принцип «каждому по труду». И в которой каждый человек не просто сам жил и работал по этому принципу, но и всеми силами вынуждал, если хотите, и всех окружающих по нему же жить и трудиться. В которой иной образ даже мыслей будет подвергаться всеобщему осуждению. Не по принуждению подвергаться, а по зову души, если хотите — и чтобы работа всей системы вообще не зависела от необузданных фантазий какого-то отдельного человека, пусть даже и вставшего во главе всей системы…
— Хочу, и уже понимаю, что вам в Корее такое будет проще всего провести в жизнь: там менталитет подходящий.
— Что? А, понял. С одной стороны да, но с другой все же каждый хочет кушать и еще больше хочет, чтобы досыта ели его дети.
— Вы не знаете, кто в Корее главным богом работает?
— Богом? Вы о чем?
— Я просто хотела сказать «слава богу, что уж детей мы накормить досыта сможем». И накормим, а вот все остальное…
— Давайте после того, как Александр Петрович новое назначение получит, мы соберемся все вместе и обсудим, как мы будем к своей цели двигаться. У каждого путь будет свой, но если мы по пути будем помогать друг другу…
— То каждый своей цели достигнет гораздо быстрее. Когда вы с Павлом Анатольевичем договоритесь?
— Думаю, что уже завтра, правда, сейчас не скажу, утром или вечером. Но уже послезавтра…
— Я предлагаю собраться послезавтра в Приозерном: воскресенье, там нам точно никто поговорить не помешает. Причем сделать это стоит даже вне зависимости от решения товарища Судоплатова.
— Договорились. Я Александра оповещу…
В Ввоскресенье мы собрались в Приозерном, втроем собрались, и товарищ Буров сообщил, что решением Павла Анатольевича руководителем всех строек «особого района Внутренней Монголии» по согласованию с китайским руководством назначен инженер Игнатий Дмитриевич Павлов:
— Кто такой товарищ Буров, за рубежом много кому известно, а мне так даже приятнее будет, все же родители-то мне имя дали не просто так. Но это и неважно, я вам только для информации сообщаю.
— Информацию приняла, — усмехнулась я, — а для простоты общения предлагаю использовать кодовые имена. Василия Семеновича я буду называть просто «Дедом», вас, Игнат Дмитриевич, «Дедом Игнатом», а вы меня называйте в разговорах по телефону или — и особенно — по радио просто «Внучь».
— Почему «внучь»? — удивился дед.
— Потому что внучку я вроде уже переросла, вон какая вымахала. Теперь давайте обсудим, с чего мы работу будем начинать. То есть начинать с нуля тут придется только деду Игнату, Олегу Николаевичу уже гораздо легче, а мне — мне совсем легко, просто потому, что не нужно хотя бы о прокорме населения заботиться. Поэтому сначала подумаем, что Игнату Дмитриевичу нужно будет в обязательном порядке предоставить.
— А тут и думать особо не приходится, — хмыкнул дед Игнат, — мне нужно вообще все, что вы сможете предоставить. А для начала хотя бы продуктов некоторое количество подкинуть, все же на подведомственной территории у меня настоящий голод и я просто людей не смогу на стройки набрать. Потому что если человек от голода едва передвигаться может, то строитель из него вообще никакой.
— Вы, Игнатий Дмитриевич, можно подумать, вообще в КПТ не работали…
— Да помню я, вот только список не успел подготовить. Я вообще-то со старыми товарищами контакты поддерживал по старой памяти, да и по работе — это я насчет строителей китайских говорю, и по продуктам, как ни крути, до осени мне потребуется до двух миллионов тонн зерна. Минимум миллион, но, надеюсь, если все прочее у вас поставить получится, то уже со следующей осени район себя хоть как-то прокормить сможет. Плохо сможет, но хоть люди дохнуть перестанут. А чтобы сельское хозяйство так хоть как-то наладить, потребуются в первую очередь трактора, сколько — я через пару недель скажу, но всяко больше десятка тысяч, причем с трактористами вместе, топливо для тракторов, само собой, плуги всякие… рис в районе выращивать не получится, нужно будет всерьез заняться пшеницей и чумизой, ну и овощи, конечно, без них-то никуда. По мясу я пока просто воздержусь, но, надеюсь, в следующем году в районе хотя бы птицей можно будет народ немного подкормить.
— Это все замечательно, но мы не колхозный рай там строить собираемся.
— Мне обещали к концу следующей недели геологические карты передать, Пока что ясность есть только по двум угольным шахтам, ну и по основанным карьерам комбината будущего. И с карьером точно можно не спешить, его и через год вскрывать будет не поздно, а вот по электростанциям вопрос сразу будет очень остро стоять. Первым делом нужна будет станция в районе пятидесяти мегаватт на строящихся угольных шахтах, чтобы их энергией обеспечить, и минимум такая же уже в Баян-Обо. А судя по составу руд в Баян-Обо, там и просто металлургический завод выстроить будет крайне невредно, и если мы по крайней мере первую очередь такого завода в этом году запустим…
— Вопрос: если карьеры мы будет вскрывать в следующем году, зачем нам металлургический завод уже в этом?
— С рудой, Светлана Владимировна, я имею в виду простой железной рудой, в Китае проблем не будет, ее добывают много и куда девать не знают. Собственно, свою программу малой металлургии товарищ Мао и запустил потому что руды был избыток, а пользы он нее вообще не было. Так что насчет руды мы можем вообще не беспокоиться, а для китайского руководства это будет всего лишь подтверждением того, что комбинат все для него необходимое будет сам же и производить. Там же в любом случае для перевозки угля нужно будет километров двести железной дороги выстроить.
— Немало…
— Немало, но так как в районе народу сильно больше десятка миллионов человек, то при желании дорогу можно вообще за неделю выстроить: согнать туда миллион человек…
— Вы серьезно?
— Нет, конечно. Но электростанции нужны будут в самом приоритетном порядке.
— Ясно, и электростанции угольные. Попробуем их у немцев приобрести, сами быстро изготовить не сможем.
— А еще нужно будет очень тщательно подумать по поводу поставки удобрений, все же сейчас там урожаи просто удручающие.
— А какие? — поинтересовался дед. — Если речь пойдет
