миллионов рублей. А если учесть, что при пусках уже два спутника, каждый ценой под миллиард, «уронили», то поддерживать работу действующих было просто необходимо. И не потому, что «денег жалко», каждый «ремонт» тоже за полсотни миллионов стране обходился, а потому что «Звезды» были основными спутниками системы «Легенда» и только благодаря им страна всегда знала, куда в океане плывет супостат и не затевает ли он что-то нехорошее.
Пока еще недостаточно хорошо знала: для полного покрытия нужно было, чтобы по орбитам шесть спутников летало, но в КБ, носящем теперь имя академика Расплетина, на изготовление агрегата «с нуля» уходило почти два года и новых спутников пока что просто не было готово. Но у меня было надежда (все же не уверенность, так как всякое может случиться) что через год вся система заработает в штатном режиме. Но и тогда все же новые спутники нужно будет делать: эти железяки как не ремонтируй, но они когда-нибудь все же сломаются. А отвечать за быструю замену сломанного на рабочий придется мне: как первый зампредсовмина я отвечала за почти всю оборонку. Ну работа у меня была такая: отвечать, мне по должности это положено делать…
И отвечать за то, чтобы работающие все же не ломались. То есть, кроме всего прочего, планировать и утверждать пуски «экспедиций посещения» — а для этого мне требовалось где-то изыскать на это денежки и дать их тем, кто все нужное сделает. То есть от меня, по большому счету, только это и требовалось… про «Звезды» если говорить, а вообще от меня требовалось изыскивать деньги на очень много разных программ, от строительства атомных (и не атомных) электростанций до, вот, обеспечения всем необходимым создания нового технологического кластера в Китае и, безусловно, помощи в «строительстве социализма» в Корее. Слава всем богам, что СССР всерьез помогал социализм строить только товарищу Киму!
На самом деле никто, конечно, меня деньги зарабатывать на все оборонные и научные программы не просил даже: есть же бюджет, оттуда деньги выделяются в соответствии с планами и их нужно всего лишь «правильно распределить». И даже распределением этим не я занималась, мое дело было какие-то транши утвердить или перенести при необходимости. Но так как денег в том же бюджете всегда не хватало и даже «выделенное по плану» не всегда появлялось в реальности, то если у меня получалось сколько-то через КПТ добыть сверх планов, то я могла как раз сверхплановыми деньгами распоряжаться по своему усмотрению. Правда, товарищ Малышев «дал мне волю» относительно примерно трети таких «сверхплановых доходов», а остальное тратилось уже без меня, так как денег не хватало вообще всем. То есть не хватало «овеществленного труда», так как не хватало тех, кто труд может «овеществить» с должной эффективностью: крестьян на те же стройки стало найти очень просто — но вот эффективность работы этого крестьянина вызывала жалость. Две жалости: к самому мужику, получавшему за неквалифицированный труд все же копейки и к бюджету, из которого приходилось много денег тратить чтобы эти крестьяне могли себе хотя бы на хлеб заработать…
Поэтому, хотя из КПТ мне периодически удавалось довольно приличные деньги все же извлечь, большую их часть я тратила не на производственные программы: в свое время в своем родном городке я один раз это уже прошла и убедилась в эффективности подхода на личном опыте. Жалко лишь, что убедить других в этом было непросто, но я и убеждать не стала: есть же вполне работающий Комитет (по очень передовым технологиям), вот он такие исключительно передовые и отрабатывает на живых людях. Тратя при этом очень немаленькие деньги, но тратя-то их не из бюджета, так что все желающие эти денежки отъесть, могут идти лесом.
А подход был очень простым. И его как раз сейчас и в КНДР дед массово использовал: человек, ничего не умеющий в разрезе очередной производственной задачи, сначала обучался (и очень интенсивно обучался) выполнять одну-две простейших операции. И ставился эти операции выполнять на рабочем месте — но это лишь для того, чтобы не требовалось его дальше «кормить бесплатно». И когда он начинал уже себе на корм именно зарабатывать, его (правда, в совершенно добровольном порядке) учили дальше. Из-за «добровольности» я столкнулась с первым отличием между СССР и Кореей: «там» учиться дальше шли вообще все поголовно, и дед мне как-то мельком сказал, что уже старики за шестьдесят яростно осваивают… стараются осваивать новые профессии. А у нас продолжение обучения (совершенно профессионального, а не «общеобразовательного») привлекало даже чуть меньше трети от «молодых специалистов». Люди «за полтинник» вообще учиться не желали, и даже на первый этап шли лишь потому, что без него теперь почти нигде на работу вообще людей не брали…
Но и такой «урезанный» вариант все же оказался вполне рабочим: в Ставрополе (который, в связи с «новой политикой», не получил «итальянское» название) потихоньку заработал новый автосборочный завод. Пока автосборочный, там только кузовное производство было полностью обустроено и сборочный конвейер — но завод уже начал производить по десять тысяч автомобилей в год. Пока по десять тысяч, но так как цена на новую машину совершенно волюнтаристским образом была установлена в семнадцать тысяч, а заводская себестоимость самобеглой тележки получалась в районе семи, сотня миллионов «внеплановых» денег с завода в бюджет поступала. Да, я знаю, что «место проклято», но уж больно удобным оно было с точки зрения логистики (на которую тоже не приходилось очень много денег тратить), так что вот так.
Завод должен был постепенно (очень постепенно) развиваться и выйти на ежегодный выпуск полусотни тысяч автомобилей, которые, по сути, были уменьшенными копиями «Камы» размером уже с «Москвич» из моей прошлой юности, и приносить стране уже по полмиллиарда в год. А пока в Ставрополе без особого фанатизма строили жилье для будущих рабочих, инфраструктуру создавали — и поднимали новые цеха. По планам через пару лет там должны были уже и моторы для автомобилей самостоятельно выпускать — а пока моторы туда шли из Благовещенска, где завод тоже расширялся — и тоже «постепенно». Ну не было в стране денег на «грандиозные стройки», а вот так, медленно и печально, можно было выстроить очень много.
А еще можно было довольно много всего выстроить вообще денег из бюджета практически не вкладывая — просто потому, что там денег уже более чем прилично «вложили». Худо-бедно в стране работало чуть меньше десятка тысяч очень неплохо оборудованных МТС — но «по профилю» они по-настоящему работали хорошо если три-четыре
