— Да не трясите вы так стол, вы ему ножки оторвёте!
Грузчики кивали и исправлялись — ровно до следующего предмета меблировки. Жёлтые листья падали на крышу обречённого дома, как цветы на крышку гроба. Жнец, борясь с порочными желаниями всыпать бестолковым смертным по первое число, вымученно насвистывал похоронный марш.
— Иван Васильевич, — Марфа Сергеевна подкралась почти бесшумно, — я всё хотела, но как-то к слову не пришлось, спросить: а где вы работаете?
— Провожаю людей в последний путь, — машинально ответил жнец, с тревогой следя, как грузчик перебирает руками по дну великоватой для него коробки, — перестаньте подкидывать мою кофеварку! Вы хоть знаете, сколько она стоит!
— В похоронном бюро, значит, — по-своему истолковала этот ответ старушка. — Грустная служба, хоть и важная. Может, дадите визиточку? А то мне уж недолго осталось по земле бродить.
— Вы меня переживёте, Марфа Сергеевна! — вырвалось у жнеца, хоть умом он и понимал неправдоподобность этого утверждения. Но старшая по дому, что заставила бессмертного проводника душ завести паспорт, уже из-за одного этого факта виделась ему существом полумифическим.
Старушка хихикнула:
— Полно вам шутить, молодой человек. Так дадите телефончик?
— Простите. Я с этим переездом не успел заказать новые, — не имея ни малейшей потребности обзаводиться визитками, жнец вновь соврал ей.
— Ну ничего, — улыбнулась Марфа Сергеевна. — Если судьбе захочется, то сами собой пересечёмся.
— Бабушка! — замахал руками старший внук. — Садись в машину, мы всё погрузили!
— Будьте здоровы, Иван Васильевич, — она махнула рукой на прощание и бодро заковыляла к «газели», попутно ворча: — а сервиз мой хорошо упаковали? Знаю я вас, разгильдяев...
Они уехали первыми, а жнец ещё какое-то время стоял перед подъездом, пока грузчики, измученные непосильным трудом, курили скверно пахнущие сигареты. Он точно знал, что не забыл ни рабочих документов, ни милых сердцу сувениров, бесполезных, но служащих отличным поводом вернуться — но всё-таки испытывал сильное желание ещё раз войти в опустевшую комнату, проверить. Ненужное, нелогичное и какое-то... человеческое желание попрощаться. Но он не вернулся даже для того, чтобы просто запереть дверь.
Старый дом стоял чуть на отшибе, отгороженный от мира стеной стройных берёз. В просторном дворе по-прежнему покручивались скрипучие карусели. Когда-то там кипела жизнь, без страха играли дети. Но дом старел — и с ним старели его обитатели. И вот теперь настала пора ему вовсе отправиться в небытие. Как приходит срок для всего в этом мире.
Новое жилище не могло похвастаться уединением и тишиной: трёхэтажный особняк, разве что обнесённый каменным забором, стоял на верхней набережной, что была излюбленным местом для прогулок туристов и влюблённых парочек. Этот дом тоже был стар: построенный во времена поздней империи в стиле неоклассицизма, на фоне других исторических зданий с изящным декором он выделялся мрачной монументальностью.
Две веские причины заставили жнеца закрыть глаза на не слишком удачное расположение: про дом ходили слухи, что там живут призраки, что несколько отваживало других искателей длительной аренды (у экзальтированных же ловцов духов просто не хватало на неё денег), а хозяйка не имела ни малейшего желания возиться с официальными документами и только обрадовалась договору в стиле расписки от руки.
Грузовик остановился у двустворчатых парадных дверей, водитель дёрнул стояночный тормоз и попросил ключ.
Жнец за брелок вытащил связку из внутреннего кармана пальто и, удерживая её кончиками пальцев, протянул водителю. Тот же схватил ключи небрежно, задев ладонь.
Перед внутренним взором жнеца в бешеной круговерти пронеслись сменяющие друг друга картины: берег реки, длинная бечева, корабль, увлекаемый вперёд против течения толпой усталых мужиков — и безудержные загулы в кабаках, когда за окнами, кружась, падает пушистый снег...
Жнец прижал пальцы к вискам, избавляясь от остатков чужой памяти.
— А с прошлой жизни ты не очень-то изменился...
— Что, простите?..
— Я сказал, больше не прикасайтесь ко мне без моего разрешения... пожалуйста.
— Ладно, ладно, — водитель издал тихое «пфф» и соскочил на землю.
Ключ проскрежетал в замке, грузчики распахнули массивные двери, и из недр просторного холла на улицу вырвались облака многолетней пыли, заставив работяг натужно закашляться.
— Начальник, ты уверен, что хочешь здесь жить? — на всякий случай уточнил один из грузчиков.
Жнец кивнул. Обменявшись взглядами, в полной уверенности в сумасшествии клиента, грузчики стали выгружать из кузова мебель.
— Кофеварку... не уроните. И не переворачивайте... этот стул... — раздражение ушло, сменившись апатией: разве произойдёт что-то ужасное, даже если работяги переломают к чертям всё имущество? Это людям свойственно трястись над своими игрушками так, будто они участвуют в соревновании «кто собрал больше всего крутых штук — тот победил». Но откуда у жнеца такие чувства? Он что, пытается вспомнить, каково это — быть человеком? Зачем, это было слишком давно...
— Всё, — голос водителя выдернул его из задумчивости. — Расставлять сами будете?
— Да, спасибо, — жнец отсчитал несколько купюр и положил на капот грузовика. Грузчики обменялись короткими смешками, водитель с ухмылкой взял деньги, пересчитал и, убедившись, что всё правильно, завёл мотор.
Когда наконец за его спиной захлопнулась входная дверь, жнец присел на обмотанное полиэтиленовой плёнкой кресло и облегчённо откинулся на спинку, надеясь, что на этом его злоключения закончатся, и больше не придётся взаимодействовать со смертными кроме как по работе...
— Шеф! — пауза. — Шеф, кажется, именно вы мне пару месяцев назад рассказывали, что нельзя использовать силу в личных целях!
Жнец медленно повёл рукой в обратную сторону, и бронзовая фигурка индийского слона мягко опустилась обратно в коробку.
— Кинуть чем-нибудь тяжёлым в стажёра, который появляется прямо посреди моего дома и сразу начинает вопить — это не прихоть, а воспитательный момент, — это был максимум вежливости, на которую он в тот момент был способен.
— Ха, ну вы скажете тоже, — почему-то развеселился стажёр. — Вы не думайте, я всё понимаю. Для вас, наверное, это ужасный стресс. Но зато домик славный, большой такой, — он обошёл пирамиду коробок, сделал несколько шагов по пустому пространству, поднимая пыль, — неухоженный немного, но зато столько вариантов, что можно сделать! Вот здесь, например, слишком много свободного места. Можно построить аквадискотеку — прямо в холле. А что?
— Какая... к чертям... аквадискотека?!
Жнец в кресле растаял тёмным дымом, чтобы мгновение спустя оказаться прямо перед стажёром. Тот отскочил назад, выставив руки перед собой в защитном жесте, избегая прикасаться: жнецы не могли читать прошлые
