— А что это такое? Гладиаторы? — спросил дак.
— А ты никогда о них не слышал? Вот чудак. Верно, они говорили — варвар. Ты станешь сражаться.
— Что? — не поверил Децебал. — Я стану воином римской пехоты?
— Нет. Сражаться на арене цирка. Ну, это такое место, где воины сражаются для потехи зрителей. Вот как ты только что. Только в цирках зрителей много больше.
— Мы станем убивать друг друга для потехи праздной и развратной толпы, — мрачно отозвался из своего угла стройный черноволосый юноша. — Трудно себе представить судьбу горше, чем выпала нам.
— Это Давид, — представил юношу Юба. — Он иудей.
— И ты тоже воин? — спросил Децебал.
— Да. Я сражался против римлян во время восстания, когда мы хотели сбросить власть ненавистного Рима. Меня схватили на стенах Иерусалима вместе с другими сильными иудеями и продали в гладиаторы. Я тоже дрался на азиатских аренах несколько лет.
— Вот как? — Децебал слышал о том, как войска римского императора Веспасиана Флавия захватили в 71 году Иерусалим после упорной и кровопролитной войны. — Ты участвовал в той войне? У нас один раб рассказывал об осаде Иерусалима.
— Мы были уверены, что отстоим нашу свободу, но римляне сломали нас, — горячо стал говорить Давид. — Тысячи моих братьев были убиты. Кровь лилась рекой. Я видел ужасы, которые трудно себе представить. Они бы убили всех, но им нужны рабы и рабыни. Тысячи пленников! За раба не давали даже нескольких сестерциев. Человек стоил много дешевле козла.
— Подешевели рабы с тех пор! — отозвался со смешком третий товарищ Децебала. Это был человек лет тридцати с удлиненным лицом черными волосами и широкой грудью. — Много этих вояк тогда продавали практически за бесценок. Я сам видел пленных иудеев на рынках. Тогда я не был еще рабом и был свободным человеком.
Давид ничего не ответил и только его глаза грозно сверкнули.
— Это грек Кирн, — представил его Юба. — Тоже был воином. Но он из другого теста. Не из того, что Давид.
— Конечно из другого. Я ведь не такой дурак, как этот иудей. Ты еще не слышал, дак, какими проповедями он нас здесь потчует ежедневно. Без таких людей было бы скучно жить на этом свете. Я даже забываю о том, что меня везут в клетке словно животное и смеюсь словно в театре во время представления комедии Аристофана, когда он говорит.
Давид снова игнорировал слова Кирна.
— А как ты попал в рабы, Кирн? — спросил Децебал.
— Я решил попробовать себя в новой ремесле, но боги не сопутствовали мне. Я не получил от Зевса и его брата Посейдона удачи.
Юба засмеялся:
— Кирн стал пиратом и стал грабить торговые корабли. Но римляне схватили его и посадили на цепь. Грозный пенитель морей бог Посейдон не любит эту братию.
— Посейдон любит всех кто сумеет ему угодить. Я знавал одного удачливого пирата, звали его Пифодор и был он уроженцем острова Родос, и он жил очень красиво. Пил и ел что хотел. Брал от жизни все удовольствия. Именно этот человек и посоветовал избрать такой путь. Он говорил, что в этой жизни только и можно жить пирату! Пират это тот, кто свободен и не обязан кланяться жирным богачам! И я подумал, что хватит мне служить за жалкие три драхмы в неделю и получать пинки от начальников. Я нанялся на пиратский корабль и вышел в море.
— Решил собирать урожай там, где не сеял, — подытожил Юба.
— В моей стране с грабителями разбираются много круче, — сказал Децебал. — Ворам рубят конечности.
— Варварство, — махнул рукой Кирн. — Римляне не такие идиоты, чтобы рубить ворам руки. Кто же тогда станет работать на рудниках, в рыбозасолочных сараях и эргастериях? Они умеют выжать из раба все соки.
— Воин никогда не станет рабом, — уверенно заявил Децебал.
— Да? А что же ты стал рабом? Ведь на твоей шее я вижу рабский ошейник с клеймом хозяина. Или ты не воин? — ехидно спросил Кирн дака.
— Я не раб! Я снова стану носить меч. Многие мужчины из моего племени попали в рабство и возвращались к свободе.
— Э нет, дак. Тут ты не прав, — ответил Децебалу нубиец. — Те, кто не желает быть рабом, гибнут, но не теряют своей свободы.
— Но что я мог сделать? Меня взяли из засады! Навалились и скрутили.
— Что бы ты мог сделать? Многое. Ты мог броситься на стражу и погибнуть воином. Однако, ты предпочел судьбу раба. Вот и будь рабом.
— А ты разве не раб? — вскипел Децебал. — И на твоей шее я виду железный ошейник с клеймом!
— И я раб, — спокойно ответил Юба. — Все кто не сумел сберечь своей свободы — рабы. Мало кто способен среди людей на самопожертвование ради свободы. Все человеки цепляются за жизнь.
— Жизнь на этой земле мало что стоит, — произнес Давид.
— Началось, — хихикнул Кирн. — Сейчас иудейский пес снова просветит нас. Что же ты, Давид, не вскроешь себе вены, раз так мало ценишь жизнь?
— Это грех перед господом. Мы пришли в этот мир по его воле и по его воле должны уйти. Но в награду за праведность господь наградит нас в ином мире.
Децебал внимательно посмотрел на иудея.
— А в каких богов ты веришь? — спросил он Давида.
— Бог один, — ответил тот.
— Один? — удивился дак. — Мой народ верит во многих богов. Да и не уследить одному богу за всем. Конечно, есть среди небожителей и главный бог. Я почитал как главного — грозного бога Замолвсиса.
— Если бы ты знал, в какого бога он верит, дак, то умер бы от смеха, — грек пришел в отличное настроение. — Их бог — это сын плотника из Назарета. Этот человек принадлежит к секте отверженных. Даже сами его земляки иудеи ненавидят их.
— Твои глаза еще не открылись, грек. Ты слеп, — обратился к Кирну Давид. — Христианство станет в будущем господствовать во всем мире. Это единственно правильная религия. Наш бог Иисус Христос — истинный бог. Все остальные — ложные боги. Да и не боги они, но демоны. Вы приносите своим идолам жертвы и хотите купить их расположение. Но истинный бог нуждается только в чистоте ваших душ и помыслов. Вот что должно быть положено на его алтарь.
— Как? — изумился Децебал. — Да разве можно заслужить милость богов, не принося им жертвы? Да и разве может бог быть сыном плотника? Боги стоят над земными царями.
— Верное мнение, варвар. Ты оказался много умнее, иудея, — поддержал дака грек.
— Спор о богах самый бесполезный спор, — произнес Юба. — В богов можно верить, а можно и не верить. Как можно доказать чья вера правильная, а чья нет? Самих-то богов никто не видел.
— Как не видел? — возмутился дак. — А молнии Замолвсиса? Ты разве никогда не видел молнии, нубиец?
— Видел, но не видел Замолвсиса что их пускает! Кирн расскажет тебе что это дело рук Зевса, Давид — что это его бог мечет небесные стрелы. А как доказать мне кто из вас прав?
