Центральный уголовный суд Сиднея
Одним из самых известных ранних отравлений является отравление Сократа в 399 г. до н. э., совершенное с помощью болиголова. Знаменитый философ был обвинен в развращении афинской молодежи и отказе признавать богов государства. Его антидемократические взгляды повлияли на двух его учеников, и те попытались свергнуть правительство. Это привело к двум коротким, но бурным периодам смуты, в результате которых тысячи граждан были изгнаны из города или спешно казнены, чтобы восстановить демократический режим. После напряженного судебного разбирательства, длившегося 12 часов, было решено, что Сократ должен умереть за свою роль в разжигании беспорядков, причем от собственной руки. Получив чашу с экстрактом болиголова, он должен был его выпить. Лучшее описание этой сцены принадлежит Платону, одному из его учеников, который очень подробно обсуждал смерть Сократа и тему бессмертия души в диалоге «Федон»:
Увидев этого человека, Сократ сказал:
– Вот и прекрасно, любезный. Ты со всем этим знаком – что же мне надо делать?
– Да ничего, – отвечал тот, – просто выпей и ходи до тех пор, пока не появится тяжесть в ногах, а тогда ляг. Оно подействует само.
С этими словами он протянул Сократу чашу.
…
Сократ сперва ходил, потом сказал, что ноги тяжелеют, и лег на спину: так велел тот человек. Когда Сократ лег, он ощупал ему ступни и голени и немного погодя – еще раз. Потом сильно стиснул ему ступню и спросил, чувствует ли он. Сократ отвечал, что нет. После этого он снова ощупал ему голени и, понемногу ведя руку вверх, показывал нам, как тело стынет и коченеет. Наконец прикоснулся в последний раз и сказал, что, когда холод подступит к сердцу, он отойдет.
Холод добрался уже до живота, и тут Сократ раскрылся – он лежал, закутавшись, – и сказал (это были его последние слова):
– Критом, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте.
– Непременно, – отозвался Критом. – Не хочешь ли еще что-нибудь сказать?
Но на этот вопрос ответа уже не было. Немного спустя он вздрогнул, и служитель открыл ему лицо: взгляд Сократа остановился. Увидев это, Критом закрыл ему рот и глаза.
Таков, Эхекрат, был конец нашего друга, человека – мы вправе это сказать – самого лучшего из всех, кого нам довелось узнать на нашем веку, да и вообще самого разумного и самого справедливого.
Отравление было распространенным способом убийства во времена Сократа: это удобный прием для того, чтобы устранить политического противника, нелюбимого супруга, приемного ребенка или престарелого родителя (дабы ускорить получение наследства). А благодаря ядовитым растениям, таким как аконит, белена, мандрагора, морозник, мак и тис, растущими в большинстве садов или в дикой природе, это было не только удобно, но и дешево.
Первый зарегистрированный случай массового отравления в Риме произошел в 331 г. до н. э. Сначала высокую смертность объясняли эпидемией, но одна молодая рабыня передала должностным лицам информацию о том, что настоящяя причина смертей – применение ядов, приготовленных римскими женщинами. Расследование обнаружило около 20 матрон – среди самых богатых землевладельцев, – которых застали в момент изготовления ядовитых смесей. Они утверждали, что эти настои безвредны. Матрон заставили их выпить, и они сразу же умерли. В ходе последующих расследований еще 170 человек были признаны виновными в аналогичных преступлениях и казнены[2].
Почти 150 лет спустя, в 184 г. до н. э., произошел еще один случай массового отравления в связи с поклонением Дионису, греческому богу вина, ритуального безумия и религиозного экстаза. Последовательницы Диониса были известны как maenads (менады). Они жевали листья плюща, приводя себя в состояние неистовства. Затем они начинали пьяное бесчинство по всей местности, нападая как на животных, так и на людей. Этот культ создал такие проблемы, что претор Квинт Невий потратил значительную сумму из государственных средств на четырехмесячное расследование, в результате которого по обвинению в отравлении были судимы и казнены 2000 человек[3]. Четыре года спустя, в 180 г. до н. э., казни продолжились: власть пыталась задушить культ и остановить угрозу обществу.
В 82 г. до н. э. отравление стало настолько распространенным явлением в Риме, что государственный деятель и военачальник Сулла объявил его тяжким преступлением, караемым смертной казнью. Отныне считалось незаконным производить, покупать, продавать, или давать яд с целью убийства (хотя его использование для борьбы с вредителями и в медицинской практике оставалось законным). Нарушение каралось изгнанием и конфискацией имущества. Аконит был настолько популярным садовым растением – как благодаря красоте цветков, так и благодаря возможности практического применения, – что ему было уделено особое внимание в этих законах. Однако старания Суллы, по-видимому, мало что изменили, поскольку 81 год спустя, в I в. до н. э., популярный сатирик Ювенал, отметив моральное разложение элиты, заявил, что отравление ради личной выгоды стало своего рода способом показать статус:
Стоит ли мне говорить о зельях, заклятьях и ядах,
Пасынкам в вареве данных?
Здесь – преступлений причины; ни стольких отрав не варили,
И никакой из пороков не ярился оружьем чаще, чем лютая жадность умножить свое состоянье выше всех мер. Ибо тот, кто стремится к богатству, желает стать богачом поскорей; разве есть уваженье к законам, или хоть страх, или стыд у скупого, спешащего к деньгам?
Убийство с помощью яда, безусловно, занимает важное место в истории римских императоров и бурного взлета и падения их империи. Одним из известных политических игроков была Локуста, печально известная отравительница, ответственная за смерть нескольких высокопоставленных лиц, в том числе императора Клавдия, который умер от отравления грибами в 54 г. н. э.
Локуста происходила из Галлии и, наряду с Канидией и Мартиной, стала знаменитой отравительницей – venefica, то есть «занимающаяся как отравлением, так и колдовством». Слово veneficus или venefica применялось к отравителю или изготовителю ядов. О ранней жизни Локусты известно немногое, но она прибыла в Рим с практическими знаниями о смертоносных растениях и имела в арсенале болиголов, наперстянку, паслен и опиум. Она совершенствовала эффективность своих ядов, испытывая их на животных и, хотя за свою карьеру по меньшей мере дважды попадала в тюрьму, каждый раз оказывалась на свободе благодаря влиянию богатых покровителей, которые нуждались в ее мастерстве. Тацит в «Анналах» описывает ее так: «И она разыскивает поднаторевшую в этих делах искусницу по имени Локуста, недавно осужденную за отравления, которую еще ранее долгое время использовали как орудие самовластия».
Некоторое время Локуста состояла на службе у императрицы Агриппины Младшей – племянницы, а затем жены Клавдия. Собственно, Локуста уже была в тюрьме, когда Агриппина обратилась к ней, чтобы убить Клавдия. Она хотела освободить место для Нерона, своего сына от предыдущего брака. Сам Нерон позже
