нанял Локусту, чтобы покончить со сводным братом, сыном Клавдия, Британиком. Локуста была вознаграждена полным прощением и загородным поместьем, куда молодых людей отправляли учиться у нее ремеслу. Нерон по-прежнему держал Локусту в качестве личного отравителя, но предпочитал цианид медленнее действующим тропановым алкалоидам, которые использовала Локуста. Когда ему пришлось бежать из Рима в 68 г. н. э., он обратился к ней в последний раз за ядом для себя, хотя в конце концов перерезал себе горло.
Не только римляне хорошо умели использовать яд. Митридат VI, царь Понта между 114 и 63 гг. до н. э., так сильно боялся того, что его отравят, что на протяжении всей жизни принимал яды в небольших дозах ежедневно, чтобы выработать к ним иммунитет. Когда римляне захватили его в плен во время Митридатовых войн в 63 г. до н. э., он попытался отравиться, чтобы не даться живым. Неудивительно, что он выжил.
Во время своего правления Митридат давал яды приговоренным к смертной казни, чтобы испытывать свои противоядия. Как и на большинство медицинских практик того времени, на эти эксперименты сильно повлияла религия: Митридат постоянно держал при себе группу скифских врачевателей-шаманов, которые руководили многими его исследованиями и оказали заметное влияние на работу царя. Они происходили из племени агры, обитавшем к северу от Азовского моря, на территории современной Украины, и были экспертами как в ядах, так и в методах борьбы с ними. Предположительно, они однажды спасли царю жизнь на поле боя, применив змеиный яд для остановки кровотечения из раны на бедре. Хотя многие из приближенных Митридата боялись этих загадочных северян, их ценили за знания о ядовитых растениях и способах их применения.
Земли Понта были богаты ресурсами для исследований Митридата. Пчелы, питавшиеся нектаром олеандров и рододендронов, производили мед, насыщенный смертельными нейротоксинами, а бобры, питавшиеся корой и побегами ивы, ценились за мясо с высоким содержанием салициловой кислоты. Восточная союзница Понта, Армения, могла похвастаться озерами, полными ядовитой рыбы и змей. Утки питались, помимо прочего, морозником и пасленом без какого-либо ущерба для собственного здоровья и были источником ингредиента, который Плиний, в частности, отметил как используемый в исследованиях Митридата: «Кровь утки, найденной в некоем районе Понта, которая, как предполагалось, питалась ядовитой пищей, и впоследствии использовалась для приготовления митридата, потому что птица питалась ядовитыми растениями и не пострадала».
Митридат в конце концов создал формулу, известную как Antidotum Mithridaticum, общее противоядие от многих распространенных ядов, которое было настолько эффективным, что римляне использовали его даже после смерти царя. Единственный дошедший до нас рецепт Antidotum Mithridaticum – это запись Плиния. Кроме десятков самых известных растительных ингредиентов того времени в нем содержались 54 яда в малых количествах. Хотя утверждалось, что противоядие действовало – и стало настолько популярным, что впоследствии в течение некоторого времени любое противоядие называли «митридат» – ни один из ингредиентов, перечисленных Плинием, не известен эффективностью против ядов (за исключением нескольких слабительных, таких как корень ревеня), и сегодня среди историков по-прежнему ведутся споры о том, были восстановительные свойства этого средства подлинными или вымышленными. Возможно даже, что рассказы об эффективности противоядия были распространены самим Митридатом для того, чтобы скрыть его тайну – повышенную устойчивость к ядам, которую он приобрел путем ежедневного их употребления.
Правдива эта история или нет, но она стала настолько известной, что встречается даже в поэзии, например у Альфреда Хаусмана:
…Царь на Востоке был: цари
Там пировали до зари,
От сотни блюд часы подряд
Подспудно получая яд.
Царь начал собирать с нуля
Все яды, что родит земля.
Он с малых доз сполна познал
Ее убойный арсенал
И улыбался, с виду прост,
Заздравный подымая тост.
Приправив мясо мышьяком,
Следила чернь за ним тайком,
Стрихнином напитав вино,
Глаза поднять боялась, но,
Вся с лицами белей рубах,
Вкушала ядовитый страх. —
Нам летописи подтвердят,
Что умер старым Митридат.
К XVI в. преступники и отравители, особенно европейские, стали часто использовать токсичные химические вещества, такие как мышьяк. Симптомы отравления мышьяком схожи с симптомами холеры, которая в то время была распространенной болезнью, и поэтому была идеальным алиби. Нет сомнений в том, что частота случаев отравлений объяснялась теми же причинами, что и у римлян, поскольку к XIX в. мышьяк стали называть «порошком наследования».
Наиболее известными в этой сфере были Борджиа и Медичи – две выдающиеся итальянские семьи, которые подарили миру пять пап римских и двух королев-регентов Франции. Их подозревали во многих преступлениях. Борджиа сказочно разбогатели, злоупотребляя законами, по которым имущество их жертв должно было возвращаться церкви (и, следовательно, им). А у Медичи – в первую очередь у Екатерины и Марии де Медичи, – по слухам, имелась комната с 237 крошечными потайными шкафчиками с ядами. В частности, Екатерина, жена одного французского короля и мать еще троих, имела обыкновение вмешиваться в государственные дела и была замешана в нескольких загадочных, но удобных ей смертях.
К 1531 г. Генрих VIII объявил «отравление как умышленное убийство» актом государственной измены, и всех обвиняемых варили заживо. Возможно, отчасти это было реакцией на широкое распространение политических убийств, происходивших по всей Европе. Сам король очень боялся такой участи. Также считается, что отравление было причиной смерти его бывшей жены, Екатерины Арагонской. Однако вполне вероятно, что король принял этот закон по личным причинам: в то время в тюрьме сидел повар по имени Ричард Руз, которого, как подозревали, Генри нанял для убийства епископа Джона Фишера. В свое время Фишер был наставником Генриха, но стал выступать против короля, и Руза наняли, чтобы отравить его еду. Однако тем вечером Фишер чувствовал себя слишком плохо, чтобы ужинать, и вместо него отравленный бульон съели двое слуг. Они умерли, и арестованный повар не смог объяснить, почему еда оказалась отравлена. Поэтому Генри не мог отпустить его на свободу. Закон об отравлении спешно провели через парламент, и Руза судили так, как будто он убил королевскую особу, а не двух слуг, которые случайно приняли участие в трапезе. В течение 6 недель после совершения преступления он предстал перед судом, был признан виновным и сварен в кипятке. Всего 3 человека были подвергнуты этой казни: Ричард Руз, неизвестная служанка из Кингс-Линна и Маргарет Дэви, которая отравила хозяев трех домов, в которых работала в 1542 г. Этот закон отменил сын Генриха Эдуард VI в 1547 г, за 6 лет до своей смерти… предположительно, от отравления.
О брат мой, брат мой, берегись
Великой белой ведьмы!
Ты сможешь бегством лишь спастись,
Бороться с ней – ошибка:
В глазах ее силки сплелись,
