- Угомонись уже.
Он зол и я инстинктивно ставлю на пол чемодан, а точнее бросаю, и спрыгиваю быстро с пуфика..
Селим злой. Маска непроницаемости спала и теперь челюсть сжата, на скулах ходят желваки, а глаза потемнели и метают молнии.
В такие моменты я раньше старалась не попадаться ему на глаза. Он как-то говорил, в начале наших отношений после свадьбы, чтобы не трогала его и не попадалась на глаза, если видела его таким.
Вот и теперь такой же момент. Слова застревают в горле и пересыхают губы. Но уйти уже не могу.
- Ты останешься моей женой и на этом точка, - нависает надо мной темной скалой и давит даже своей тенью.
- У тебя уже есть жена, Селим. Да еще и беременная. Мне лучше уйти.
- Зару сюда не вмешивай, - нависает темной скалой. - Ты. Моя. Жена, - чеканит каждое слово сквозь зубы, отчего сводит сердце. - И чтобы не было, именно ты будешь моей женой. Навсегда.
Во мне бушуют чувства. Страх. Гнев. Отчаянье. Безысходность… Обвивают стальным обручем грудь и не дают возможности дышать.
Глава 2. Разговор
Смотрю на него во все глаза и не могу понять чего он добивается.
- И график посещения жен ты тоже предоставишь? - вырывается помимо моей воли злым отчаявшимся голосом. - Чтобы у тебя было разнообразие в постели? А то скучно быть с одной женщиной, я так понимаю.
- Ты все не так поняла, - дергает плечом и отворачивается.
Я понимаю, что нарываюсь, но ничего с собой поделать не могу.
Селим из тех мужчин, про которого говорят, что не надо дергать зверя за усы, а то можно поплатиться.
Он буравит меня гневным взглядом. Предостерегающе. Опасно.
- Тогда слушаю твои предложения, - скрещиваю руки на груди, чтобы хоть какую-то преграду между нами поставить. - Или ты решил , что нам стоит жить дальше одной большой дружной семьей? Предлагаешь мне закрыть глаза на твою не просто интрижку на стороне, а привод твоей второй жены под одну крышу с первой? Или теперь первенсвто отдается ей, потому что она смогла забеременеть от тебя, а я нет, м?
Как бы не старалась оставаться сильной и не показывать слез, но они все же проступают на глазах.
Сцепила челюсти. И со злостью вытираю скатившуюся по щеке одинокую обжигающую дорожку из соленых слез.
- Говори, Селим, - подталкиваю его к ответу, сцепив зубы. - Я, как ты видишь, готова слушать.
Но не устраивать истерик. До этого я точно не скачусь. Пусть подавятся своими желчными взглядами.
Буду как мой некогда погибший отец - гордой. Мама говорила, что он всегда был тверд в своих решениях. Она улыбалась с тоской в глазах, вспоминая покойного мужа. И я такой же буду, как папа - твердой и гордой.
- Не сейчас, - бросает глухо и устало потирает пальцами переносицу. - Ты сейчас на эмоция не даешь себе отчёт , что говоришь, поэтому я закрою на твои странные обороты речи глаза. Только один раз и только потому что ты моя жена. Впредь, выбирай выражения. Я все-таки твой муж.
Буравит меня черным омутом глаз. Словно что-то ищет. Будто я утаила от него неизвестное.
- Это ненадолго, Селим, - отвечаю севшим голосом.
- Что именно? - прищуренный взгляд.
- Я подаю на развод, - отвечаю, предпринимая попытку казаться беспристрастной.
- Я. Тебе. Запрещаю, - чеканит каждое слово.
Не смотрю на Селима. Не хочу больше видеть предателя. Сильнее прижимаю ладони к плечам. Хочу оказаться далеко отсюда.
- Теперь запрещай все Заре. Именно о ней тебе надо заботиться сейчас.
Он желает так, как ему надо. Как удобно. Так было всегда и так осталось. Только я не хотела замечать очевидного. Думала, что человек просто сам по себе такой - не привык выражать чувства перед кем-то.Убеждала себя, что это нормально. Я ведь женщина, мне надо идти на уступки, если хочу сохранить семью. Всегда хотела. Только не сейчас…
Когда я проснусь от этого кошмара?
- В какой момент ты стал таким? - все же задаю вопрос на автомате, но совсем устало. Он крутился на краю сознания, но никак не хотел оформляться в вопрос. - Мне было мало твоей матери, а ты решил еще и в такую грязь втоптать? Неужели, ты ненавидишь меня? За что?
- Опять глупости говоришь, - раздраженно отвечает. - Ты сейчас на эмоциях…
- А что мне говорит, м? - шиплю, вскинув голову и перебив его. Он ненавидит, когда его перебивают. А я пытаюсь сделать ему побольнее сейчас. Хоть как-то уколоть его броню безразличности ко мне. - Может, спасибо сказать, что обрюхатил мою сестру? - бью кулачками по его твердой груди от охватившей меня злости. - Может, - предлагаешь еще и помочь ей в родах, а? Может, буду держать ее за руку и говорить, что Селим переживает в коридоре? - в удары вкладываю всю силу своего гнева и брли, а Селиму они ни по чем. Как стоял твердо, так и не шелохнулся. Только выражение его лица не различаю сквозь пелену слез, застигающих глаза. Обжигающих похлеще боли в сердце. - А потом мы будем счастливо воспитывать твоего сына? Что ты предлагаешь? Говори же, Селим. Скажи, что это неправда. Скажи, что пошутил и Зара беременна не от тебя. Опровергни. Скажи, что мне послышалось..
Руки Селима крепко схватили меня за плечи. А я уже колошматила его без разбору. Куда дотягивались руки туда и била. Со всей отчаянной надеждой желая проснуться от этого кошмара.
- Успокойся уже, - встряхнул меня мужчина, как тряпичную куклу.
И голова моя, как болванчик, несколько раз дёрнулась. Мир перед глазами проделал кульбит, а я обмякла, не желая больше ничего знать.
- Ненавижу тебя… ненавижу…
Проговорила потухшим голосом, понимая, что все это происходит со мной наяву. Селим не опроверг ни одного моего слова.
Что-то внутри меня оборвалось. Та самая надежда, что пыталась возродиться из-под пепла сожженых мужем нашего брака в три года.
Срок не маленький. В три года ребенок уже переживает свой первый кризис. Я знаю, я все изучила. Только не было у меня того самого ребёнка, за которым могла бы наблюдать и проживать с ним каждую его радость и каждую боль.
И не будет.
Нас не будет.
Хочу остаться одна. Если выживу в этом аду.
