а живое произведение, предлагающее читателю пройти путь каждого дня и всей жизни на должной высоте, когда «…даже самая ничтожная деталь, каждое слово, любая привязанность, зародившаяся сегодня вечером, или симпатия, возникшая накануне, — всё, даже самое мелкое и незначительное, связано со звездами, бытием, тайной и поэтому спасено».
Франко Нембрини открыл новую страницу в дантоведении. Он начал говорить о «Божественной комедии» с аудиторией совершенно неподготовленной, далекой и от поэзии, и от средневековых реалий. Его книги о Данте стали итогом более чем тридцатилетнего опыта публичных лекций для школьников и домохозяек, с которыми он выступал в Бергамо в школе «Ла Трачча» либо в театре. Он демонстрировал, что «Божественная комедия» — не заумный текст, а приключение, цель которого понять, как человек может найти в себе силы жить в наитруднейшей ситуации и как научиться быть верным себе, не предавая своих устремлений.
Подобные мысли о творчестве Данте звучат и в лекциях нашего современника — украинского философа Александра Филоненко. По его словам, «Божественная комедия» — это «…книга о том, как взять человека, открывшего страницы, и ввергнуть его из бедственного состояния в состояние счастья. Этот путь и есть задача автора».
Как же все-таки поэту средневековой Флоренции удалось создать такой «интерактивный» текст, цепляющий за живое человека XXI столетия?
Никто не в силах измерить гениальность линейкой и определить в процентном соотношении, как действует на читателя тот или иной литературный прием. Но какие-то тенденции прослеживаются. Первое: как уже говорилось, «Божественная комедия» — стопроцентная «бродилка». Ее мир наполнен богатейшей галереей персонажей и одновременно схематичен, как компьютерная игра. Персонажи, в свою очередь, имеют двойственную или даже тройственную природу: герои дантовского повествования, во-первых, — великолепно выписанные живые люди; во-вторых, они, как правило, — реальные исторические личности; и, в-третьих, они представлены аллегорическими фигурами, воплощающими тот или иной порок или какуюлибо добродетель. Если всматриваться в «Божественную комедию» именно под этим углом, приходит мысль: почему игра «Dante’s Inferno» появилась так поздно? Почему не в числе первых компьютерных игр? Хотя на это имеется простой ответ: компьютерная индустрия должна была дорасти до определенного уровня совершенства, прежде чем браться за Данте.
Итак, мы частично разобрались с «декорациями» этого удивительного повествования и с персонажами, составляющими свиту, или кордебалет. Но кто же главный герой?
Отыскивая ответ, мы вновь сталкиваемся с многогранной наполненностью личности, совершенно обычной для персонажей современных книг, включая жанровые, но абсолютно нехарактерной для литературы времен Данте.
Итак, главный герой «Божественной комедии» несет в себе такое же триединство, как и мир, его окружающий. Он — активно действующий, живо представленный на страницах книги человек. Он же — аллегорическая марионетка, мечущаяся между зыбкостью человеческих страстей и стабильностью Божьих заповедей. И он же — бесстрастный автор, создавший героя и наперед знающий его путь.
Последнее обстоятельство привносит в повествование тень искушения. Фигура Данте окутывается ореолом мистики. Известно, что великий поэт упрятывал в ад своих врагов, описывая подлинные обстоятельства их смерти. Описывая… а может быть, предчувствуя или даже создавая?.. Ведь время возникновения черновиков «Комедии» никому не известно. Зато известны строки первого биографа Данте Алигьери поэта Джованни Боккаччо:
«Когда творения Данте уже повсюду славились… он шел однажды по улице Вероны мимо дверей, перед которыми сидело несколько женщин, и одна из них сказала, понизив голос:
— Посмотрите, вон идет человек, который спускается в ад и возвращается оттуда, когда ему вздумается…
На что другая бесхитростно ответила:
— Ты говоришь истинную правду: взгляни, как у него курчавится борода и потемнело лицо от адского пламени и дыма».
Сохранились и документы судебного процесса 1320 года против некоего Маттео Висконти, который будто бы хотел извести черной магией папу Иоанна XXII и, не достигнув результата, обратился за помощью к «величайшему магу Италии» — магистру Алигьери из Флоренции. Данте якобы имел и тесные связи с загадочным и зловещим орденом тамплиеров. Скорее всего, это было какое-то обычное сотрудничество, общение, не более того, но оно тоже обросло темными легендами.
К счастью, это касается лишь одной части личности гения. Другая — наполнена светом неземной любви к рано умершей подруге детства Беатриче. Эта любовь выводит поэта из мрака преисподней, через тяготы чистилища, в небесную райскую обитель.
Так все же почему поэма Данте стоит особняком? Ведь в мировой литературе хватает произведений с элементами квеста. Но именно «Божественная комедия» позволяет пережить своего рода личностный квест, путешествие человека внутри самого себя, в своей душе — от мрака к свету. Не случайно вспомнившийся фрагмент «Божественной комедии» помог дотащить юному Франко Нембрини тяжелые ящики. Не случайно Данте и его шедевр становятся основой сюжета новых книг и темами многочисленных лекций. Постоянно появляются всё новые и новые дантоведы, среди которых наш современник, итальянский ученый, философ и писатель Умберто Эко (1932–2016). Именно он выделил в «Божественной комедии» непривычный «мейнстрим» ада, а в описании рая сумел разглядеть гениальную схему-пророчество новой виртуальной реальности, которая уже существует и в ближайшем будущем коснется всех нас.
Пролог второй. Убить Данте
Такое название, наверное, лучше бы подошло мультипликационному фильму «Ад Данте: Анимированный эпос»[5], созданному в 2010 году мультипликаторами США, Японии, Сингапура и Южной Кореи, почти одновременно с компьютерной игрой «Dante’s Inferno». Кажется, все перипетии сюжета этого эпического аниме преследуют лишь одну цель: увеличить количество батальных сцен и число опасностей, подстерегающих главного героя. Ужасы, с которыми в реальном тексте «Божественной комедии» главному герою чаще всего приходится сталкиваться визуально, вызывая лишь эмоциональную реакцию: «…и я упал, как падает мертвец», в мультипликационном экшене превращаются в бесконечный кровавый интерактив. Таков закон жанра боевика. Трудно втиснуть в эти декорации образ Данте с мрачной гравюры Густава Доре или с портрета работы Сандро Боттичелли в лавровом венке и с гордым профилем мыслителя! Правда, если задуматься, то шедевр Боттичелли плохо вяжется с расхожим стереотипом о том, как должен выглядеть поэт. И правильно. Романтичным «юношей бледным со взором горящим» наш герой никогда не был. Как и кабинетным ученым, ничего вокруг себя не видевшим, кроме пыльных манускриптов. Создатель «Божественной комедии» ощущал себя больше политиком, чем литератором, и достиг на этом поприще немалых высот, став одним из семи приоров — правителей независимой коммуны города Флоренции. О воинском деле он тоже знал не понаслышке, приняв участие в жестоком Кампальдинском сражении между флорентийцами и жителями Ареццо.
Так, может, анимационный персонаж, лихо размахивающий косой смерти и, в конце концов, побеждающий самого Люцифера, правдивее депрессивного визионера Доре или увенчанного лаврами философа Боттичелли? Однако любой человек, хоть немного разбирающийся в европейской культуре эпохи Возрождения и
