месте к девяти утра, пол дома были в руинах, второе крыло сохранилось, брат вышел на крыльцо. Он был бледен и руки у него тряслись. Он спустился ко мне с крыльца, обнял и расплакался. Он искал моей поддержки и я, как могла, его утешала. Кто бы меня утешил.
Моя опора, мой папочка, умер и я не знала как быть теперь мне. Нам с братом до восемнадцати лет еще три месяца и это человеческое совершеннолетие, а магическое только в двадцать пять. А тут такое горе.
Почему отец не применил магию, я не знала, не могла понять. Он же очень сильный маг, как такое могло случиться. Эти думы не давали мне покоя.
Сегодня его тело было доставлено в наш семейный склеп и захоронено рядом с мамой. Прощаясь с отцом навсегда, мне пришлось снять кольцо-маяк с его руки. Это был еще один удар. Брат не чувствовал кольца и не видел кристалла. Он видел вазу!
Я оказалась преемницей силы. Мне нет восемнадцать, и я не могу строить порталы. Что мне делать?
Брат был подавлен, но его не заботило, что там с обществом будет. Он даже не думал, как мне его сестре бороться на страже мира. Он как всегда думал о себе.
Я сама написала тете Эмире с просьбой приехать к нам в поместье и пожить с нами хотя бы до дня нашего рождения.
Тетя быстро прибыла. Она была огорчена, но не убита горем, как мы. Так как с папой они были знакомы и иногда виделись, обменивались подарками на ночь смены года, но и только. Она взялась организовывать похороны отца. Много делать не нужно. У нас захоронение происходит только с родственниками. И все трое мы тут уже присутствовали.
Я не могла сдержать слез и проплакала всю церемонию.
Через день приехал поверенный отца. Магистр Кроуфорд Интенский. Сильный ментальный маг. Он был другом отца и преподавал в академии магии. Для оглашения его завещания, много времени не понадобилось.
Зато его оглашение повергло в шок всех, включая меня. Мы с отцом никогда не обсуждали наследство. Я знала, что мне положено приданное и ещё выдавались карманные деньги на маленькие покупки, извозчика, кафе. Но я даже, как то ни разу не спросила, а сколько мне этого приданого положено, так как выезжать в свет можно с восемнадцати лет.
Мама умерла давно. Она почти не имела дара. Упала с лестницы. Ее все немногочисленные родственники тоже уже не с нами, папа был единственным ребенком, бабушка умерла в том году. Нашей единственной родственницей осталась троюродная кузина отца Эмира Экстембурская. Очень слабенький маг земли. Она давно вдова и ей почти семьдесят пять лет.
И вот мы расселись в креслах, брат с интересом поглядывал на магистра, первое горе прошло и до него стало доходить, что он стал маркизом Армавирским и ему это крайне нравилось.
Магистр Кроуфорд Интенский распечатал конверт, достал бумаги и стал зачитывать последнюю волю отца. Брови тети, по мере чтения, поднимались все выше, а глаза брата округлялись. Я же не знала, что сказать, меня начал душить истерический смех.
Если кратко, то папа назначал меня главой семьи, начиная с моего восемнадцатилетия. Мне отписывался дом, в котором мы жили в городе. Брату отходило загородное поместье. Все состояние мамы, плюс приданое от отца двадцать тысяч золотых. Но и это было не все. Отец магически закрепил за мной право выбрать невесту брату до его магического совершеннолетия. Если он против таких условий, то он имел право отказаться сейчас, получить на руки тысячу золотых и отбыть на свое усмотрение куда угодно. Титул маркиза отходил моему сыну. Тете надлежало остаться с нами до него же, и за это ей оставлялось наследство в пять тысяч золотых и столько же передавалось в фонд академии для стипендиатов из числа одаренных, но бедных детей.
Мы сидели в потрясенной тишине. Брат открывал и закрывал рот, пытаясь что — то сказать, тетя удивленна моргала, магистр же, еще раз перечитывал свиток.
И тут я не выдержала и стала смеяться, но боже мой. Как же мне было не весело. Слезы лились из моих глаз ручьем.
Тетя наконец отмерла. Она вскочила и побежала к столику с напитками. Плеснула что-то в рюмочку и вернулась ко мне. Приложила к губам и заставила выпить. Жидкость прокатилась по горлу и осела в желудке теплом.
Брат вихрем вскочил на ноги и закричал:
— Что это за бред! Франциска глава семьи!? Отец был не в себе, когда это писал!!! Надо опротестовать это завещание. Я единственный мужчина в этой семье. Это просто унизительно. Да над нами станет потешаться все общество.
— Брат успокойся, — сказала я. — Как ты говоришь об отце, побойся Бога!
— Ты вообще молчи! — повернулся ко мне Мирабальт. — Ты всегда была его любимицей! Мало того что тебе оставлено в три раза больше, чем мне, так я еще и не глава нашей семьи! А ты пигалица несовершеннолетняя, пожалуйста!
Тут Магистр Кроуфорд Интенский дочитал до конца лист и вмешался в наши прения.
— Несмотря на странность таких распоряжений, тут все законно. Разум вашего батюшки проверял я сам, а как вам известно, я лучший менталист в империи. Вы не сможете опротестовать это завещание, только всю столицу насмешите. Вам лучше задуматься, почему ваш отец так поступил. Я знал его много лет, он был очень честным и порядочным человеком.
Затем магистр повернулся ко мне:
— Вам юная леди, я сочувствую в связи со всеми обязанностями, которые теперь станут вашими. Вам нужна опора, я бы посоветовал вам поискать мужа, который бы вам помогал, так как не женское это дело нести груз такой ответственности. Не знаю, почему мой друг так распорядился, но раз он выбрал вас, значит, был уверен, что вы справитесь. Если нужна будет помощь, обращайтесь ко мне. Я помогу советом или делом. А теперь разрешите откланяться. Документы я передам в императорский архив. Он поцеловал руки мне и тете, похлопал по плечу брата. Открыл портал и ушел.
Глава 3
Тишина в комнате давила
