не ездила. Он не звал, а я и не просилась. Старалась держаться от коллег Саши подальше. И на то были свои причины.
Подношу пальцы к вискам. Указательным, средним и безымянным массирую голову, закручивая спиральки на коже.
Пожалуй, соглашусь, что лучше не знать об изменах близких, либо не видеть их собственными глазами. Потому что картинки врезаются в память похлеще любых слов.
– Не заставлял?! – повторяю его слова. – Да, Саша, не заставлял, но умолял простить. Говорил, что больше ни с кем и никогда. Что она тебя чуть ли не опоила! А теперь… теперь… – возмущённо задыхаюсь. – Теперь ещё и я виновата в том, что простила?
– Не перекладывай на меня ответственность своего решения. Ты согласилась простить и простила. И жила с этим. Другая бы, Аля, даже внимания не обратила.
– Знаешь, это было сложно не заметить…
– Но ты же у нас принципиальная. Да вот немного в том, в чём надо. Лучше бы за собой следила, чем за мужем. Нагуляла ребёнка. Неужели, думала, что не узнаю?
Сажусь на кровать и тру лоб ладонью устало.
– Сюрр какой-то…
День как день. Ждала мужа с работы, готовила ужин. А тут такие заявления с порога. Наше счастье я берегла, как хрустальную вазу. Не дышала на неё. Простила тогда Сашу. Кто-то скажет дура. Да, возможно, дура, раз теперь меня же в моей доброте и обвиняют. А для себя тогда решила, что если ещё раз нечто подобное произойдёт, то развод станет единственным выходом. Да я не была безупречно принципиальной, и на то находились причины.
– А если б я с Ритой сейчас была, ты бы нас двоих выгнал?
– Конечно.
– Маленького ребёнка выпер бы на улицу? – переспрашиваю, не веря собственным ушам.
Саша злится, недовольный моими вопросами. Ему не хочется казаться плохим, но мой муж именно такой и даже хуже. Потому что это не жестокость, это натуральная подлость!
– К чему эти вопросы, Аля? – зло бросает. – Была бы… не была бы… Действовал бы по обстановке. Но ты сейчас без Риты, так что… Короче… чего размусоливать-рассусоливать? Собирайся и проваливай.
Саша кивает на чемодан, потом указывает на шкаф.
– Куда? Куда я пойду?
– Не мои проблемы. Видеть тебя рядом больше не хочу. Дай время остыть и обсудим развод. Сейчас я на диком взводе. Реально придушу, если дома останешься. Поэтому в твоих же интересах убраться с глаз моих, как можно скорее.
Не дожидаясь ответа, он выходит из комнаты, а я обхватываю голову руками.
– Господи… – шепчу в пустоту. – Господи… что делать-то?
Под кожей нервная чесотка, будто я сдаю важный экзамен, а ответов ни на один вопрос не знаю.
Какое-то время так и сижу, потом, приняв действительность, встаю и подхожу к шкафу. Включаю рациональную Алю, которая собирает вещи первой необходимости и запихивает их в чемодан.
Действительно, лучше уйти, а то реально прибьёт. Кажется, я мужа своего так до конца и не узнала, хотя четыре года прожили попа к попе.
Закончив с чемоданом, медленно переодеваюсь из домашней одежды в уличную. Достаю наличку. Всю, которая у меня имеется. И проверяю, чтобы банковские карты лежали в кошельке. Надо снять какую-то сумму, а то Саша заблокирует доступ к общему счёту. Он ведь так и поступит, если уже не поступил. Я не работаю, декретные как раз перестали поступать, своих сбережений не делала, ибо не с чего. Да и зачем, когда бюджетом рулит муж? Он меня от многих дел освободил. Я занималась домой и ребёнком, а Саша – всем остальным.
Наконец, я собралась. Накидываю сверху пуховик и шапку, только застёгиваться не тороплюсь. Есть надежда, что Саша даст заднюю и передумает. Призрачная такая надежда, но она ещё тлеет во мне.
Проходя по коридору, заглядываю на кухню. Саша сидит за столом, лопает курицу, которую я приготовила на ужин. И овощное рагу. Не дотушенное, надо сказать, так как процесс тушения прервал приход взбешённого мужа. Надеюсь, овощи у Саши задорно хрустят на зубах. Альденте, так сказать.
– Саш, я…
– Ключи оставь в прихожей, – с набитым ртом кидает мне.
– Ага, – соглашаюсь на словах, но на деле не собираюсь следовать его указаниям.
Это пока ещё мой дом, и я имею право получать в него доступ, когда захочу.
Тащу чемодан к выходу и всё бормочу под нос:
– Господи… господи…
Остальные слова и мысли улетели из головы. Осталось здесь и сейчас. Нет будущего. И плана никакого нет.
Выхожу из подъезда, тяну чемодан за собой. На колёсики наматывается липкий мелкий снег, что несколько затрудняет движение. Через несколько метров сдаюсь. Складываю ручку, сажусь на чемодан сверху, надеясь, что тот не завалится. Он большой, литров на двадцать, пластиковый и устойчивый. Мы с ним в наше свадебное путешествие в Грецию летали.
Что же мне делать?
Прикусив губу, роюсь в кармане в поисках телефона. Надо вызвать такси, наверное. Потому что идти до автобусной остановки прилично. А куда вызывать-то его? Есть место, в которое мне совсем не хочется возвращаться, но, видимо, другого выхода у меня пока что нет.
Глава 2
Неприветливый таксист запихивает мой чемодан в багажник, ещё и ворчит, что тот огромный и тяжёлый. Приходится буркнуть «извините» и подарить ему короткую улыбку. А потом юркнуть на заднее сиденье и пялиться в окно, пока мы медленно ползём по забитой набережной к Большеохтинскому мосту. Сейчас самый час-пик и дороги в центр забиты. В любое другое время, мы бы домчали минут за двадцать, может, тридцать, сейчас же дорога занимает больше часа.
Наконец, меня высаживают на небольшом переулке, ответвлении от одной из Советских улиц, порядковый номер которой я толком не помню.
Здесь ничего не изменилось за прошедшие годы. Здание по-прежнему грязно-жёлтого цвета без намёка на капитальный ремонт. Жестяной карниз над парадной проржавел, а внутри темно и воняет подвалом.
Квартира на первом этаже окнами в мрачный сырой угол, куда редко заглядывает солнце. Единственный плюс в данный момент – это этаж: нет надобности волочить чемодан высоко, ведь здесь нет лифта.
Достаю старую связку ключей на брелке с потрёпанным жизнью Микки Маусом, отпираю дверь и с опаской заглядываю в старый длинный коридор. Кажется, никого.
Но это только мне кажется.
Свет резко зажигается. Так резко, что я аж подпрыгиваю.
На меня из темноты смотрит единственный житель этой коммуналки.
– О… Алевтина наша приехала, – Сидорин прислоняется плечом к стене коридора. – Давно тебя не видел, Алечка.
– Ещё столько бы не увидел, – сжимаю ключ в кармане.
Резьба больно
