приставаниями. Сначала на словах, потом начал руки распускать, потом открыл замок ванной, когда я была внутри. Хорошо, что не голая и не в душе. С большим трудом мне удалось от него отбиться. После я на неделю уехала к старосте группы, спасибо Ольге, приютила, а потом уже к Саше перебралась. Он меня провожал до дома, но внутрь я его никогда не звала. Говорила, что родители тут снимают мне угол, врала, что хотят вложиться в стройку где-нибудь на севере города, когда денег подкопят. Саша особо в гости и не рвался, так что моё объяснения его устраивали.
– Алевтина, – ноет Сидорин осипшим голосом, – я рад, что ты вернулась. Слышишь? Я очень рад.
А я вот совсем нет.
Решаю, не отвечать. Надеюсь, он пошумит, устанет, и уйдёт.
Но Сидорин не успокаивается, и в итоге садится под дверью, несёт какой-то пьяных бред под друга, который откинулся, и про бабулю, за которой нужен уход.
– А у меня своих дел по горло, понимаешь, Аль? Родители свалили развлекаться, а меня с ней оставили. Это несправедливо!
Когда он, наконец, затыкается, я прислушиваюсь, надеясь, что раздадутся шаги, как знак того, что Сидорин ушёл к себе. Но нет… этот опустившийся мужик вырубается прямо под моей дверью, и его громкий храп доносится до меня так отчётливо, будто сосед лежит рядом, а не в коридоре.
Смотрю на экран смартфона, там начало третьего. Вздыхаю, потому что сон, как рукой сняло.
Так что до утра я лежу, не сомкнув глаз, и варюсь в собственных мыслях. Не очень приятных, надо сказать.
Думаю, что скажут родители, как папа переживёт предательство Саши, как Рита отреагирует. Она совсем малышка, но отца любит. Детская любовь абсолютная, она не зависит ни от чего. Мне обидно до слёз: ни за себя, за неё. В груди давящая пустота. Это от неопределённости. Мне нужен план действий, но его нет. Как и выхода из ситуации.
Под утро Сидорин, очухавшись, уползает к себе, а я всё-таки засыпаю, и открываю глаза уже в начале одиннадцатого.
Сменив одежду, на цыпочках иду до туалета, думая, что сделаю свои дела, быстро умоюсь и пойду в кафе завтракать. Голода не чувствую, потому что нервничаю, хотя желудок определённо прилип к позвоночнику. Вчера-то я без ужина осталась.
Сосед мой спит, и по опыту прошлого – он будет «отдыхать» до следующего вечера.
В центре Питера в каждом доме по три пекарни, как минимум. Так что я выхожу на Суворовский и иду в первую приглянувшуюся, выбор, благо большой. Завтракаю, а, может, уже и обедаю достаточно плотно, думаю, чем бы заняться. Рабочий день в самом разгаре.
По привычке кручу телефон в руке, хочется позвонить Саше. Мы созванивались с ним каждый день где-то в районе двух. Но, конечно, если наберу, он не ответит. Меня слегка ломает, но это всё та же привычка. Сейчас сложно понять, что я чувствую к мужу, но точно не любовь. Он убил её своим поступком. Тёплые чувства к этому мужчине, как рукой сняло. Сложно говорить о любви и страсти даже после четырёх лет брака и ребёнка. Эмоции давно уже эволюционировали во что-то другое, что принято называть родным и близким, но внутри меня холод. Говорящий, что Саша больше мне не родной и уж точно не близкий.
Выйдя из пекарни, первым делом направляюсь в отделении банка. Мне нужно оформить карту, о которой Саша не будет знать, потому что действующий счёт у нас семейный, то есть совместный.
Отсидев небольшую очередь, оказываюсь перед операционистом, объясняю, что мне нужно. Девушка в белой блузке с короткими рукавами и тёмно-синем галстуке кивает. В зале кондиционеры шпарят на полную мощность, хотя на календаре начало марта, и мне самой холодно от одного взгляда на лёгкий наряд сотрудницы.
Она объясняет что-то по условиям, рассказывает про бонусы, и я киваю на автомате, позволяя ей отработать обязательную рутину.
– Можно ваше удостоверение личности? – наконец, переходит она к сути.
Лезу в сумку, шарю рукой по карману, но там пусто. Расстёгиваю молнию до конца и, словно белка, роюсь уже во всём внутреннем пространстве сумки. Документов нет.
– Твою мать… – запинаюсь и улыбаюсь, скрашивая неловкость. – Простите, паспорт забыла.
– Бывает, – улыбается в ответ девушка.
Да, я действительно, вчера совершенно не побеспокоилась о документах. Наличку и карту взяла, а вот документы все в квартире остались. Не собиралась я так быстро возвращаться туда, но, видимо, придётся.
– Ой, я тогда завтра приду. Захвачу паспорт и приду. Извините, что время отняла.
– Да вы что. Всё нормально. Обязательно приходите. Будем рады помочь, – успокаивает меня.
Подбирая вещи, перемещаюсь от стойки к диванчику и уже морально готовлюсь ехать домой.
И ведь ехать надо сейчас, пока Саша не вернулся с работы.
Да, время удачное!
Решившись, быстрым шагом бегу до метро, на каком-то нерве еду несколько станций, а потом на трамвае до нашего дома. Иду по двору, оглядываясь. Уехала отсюда только вчера, а ощущение, что всё тут чужое и мне не принадлежит. Как быстро меняется отношение к месту, где ещё недавно был счастлив!
Сжимая в кармане ключи от квартиры, дышу часто. Морозный воздух начала марта проникает в лёгкие. Приток кислорода делает голову ясной и освобождает от мыслей. Под ногами хрустит тонкий снег. Мамочки на площадке возятся с ребятишками. Киваю знакомым, с кем иногда пересекаемся, когда гуляем с Ритой.
– Ника соскучилась по Ритке, – сообщает моя соседка по дому. – Чего гулять не выходите?
– У бабушки с дедушкой гостит, – бросаю коротко с дрожащей улыбкой.
– А… понятно. Дело хорошее.
Дело-то может и хорошее, но, сомневаюсь, что Ника когда-либо ещё будет играть с Ритой. Сюда она не вернётся.
Даже когда суну Саше под нос новый тест ДНК, где будет чёрным по белому указано, что он отец Риты.
В голове моей начинают кружиться приятные картинки, как раскаявшийся муж ползает на коленях и умоляет вернуться, приговаривая, что дурак, что поверил матери, что ему никто не нужен, кроме нас с дочерью.
Не у меня проси прощения, – скажу я назидательно, – у Риты!
Вот с такими мыслями я, наконец, дохожу до парадной. Пока поднимаюсь на лифте на этаж, перебираю, что ещё надо обязательно взять с собой, кроме документов.
На нашем этаже много квартир, это частый минус высотных новостроек. Морщусь, слыша музыку, разлетающуюся по длинному коридору. Да и не сразу понимаю, что это доносится из-за нашей двери.
Саша дома?
Застываю с ключом наготове.
Что делать? Уйти? Нет… куда я без паспорта?
