Читаем без скачивания Приговоренные к безумию - Нора Робертс

Ева выпрямилась.

– Пибоди, проследи, чтобы к трупам не прика­сались. Обследование я проведу после разговора с Коэн. Полицейский Трухарт, вы использовали ваше оружие во время этого инцидента?

– Да, сэр. Я…

– Прошу вас временно передать оружие моей помощнице.

Двое патрульных в конце коридора недовольно заворчали, но Ева игнорировала их, не сводя глаз с Трухарта.

– Вы не обязаны отдавать оружие в отсутствие вашего адвоката. Но я прошу вас передать его Пибо­ди, чтобы впоследствии избежать лишних вопросов.

– Да, сэр.

Когда Трухарт потянулся за оружием, Ева поло­жила ему руку на плечо.

– С каких пор вы стали левшой, Трухарт?

– У меня побаливает правая рука.

– Вы пострадали во время этого инцидента?

– Он ударил меня пару раз, прежде чем…

– Человек, вооруженный битой, напал на вас при исполнении вами служебных обязанностей? – Ей хотелось встряхнуть его. – Почему же вы сразу об этом не сказали?

– Все произошло очень быстро, лейтенант. Он бросился на меня и…

– Снимите вашу рубашку.

– Сэр?

– Снимите рубашку, Трухарт! Пибоди, делай видеозапись.

Трухарт покраснел. «Господи, откуда такая стыд­ливость?» – думала Ева, когда он расстегивал ру­башку. Она услышала, как Пибоди ахнула, но не могла определить, была ли тому причиной велико­лепная грудь Трухарта или огромный кровоподтек, тянущийся от правого плеча к локтю.

– Судя по всему, ему действительно удалось ударить вас пару раз. Я хочу, чтобы врач взглянул на ушиб. Когда вы в следующий раз пострадаете на ра­боте, полисмен, немедленно сообщайте об этом. Оставайтесь здесь.

Квартира 42 выглядела чудовищно: стол был перевернут, вещи раскиданы… Хотя жильцы, судя по всему, не отличались особой аккуратностью, тем не менее при обычных обстоятельствах пол едва ли был бы усеян битым стеклом, а стены забрызганы кровью, что делало их похожими на полотна сюрре­алистов.

Женщина, лежащая на койке, тоже, по-видимо­му, знавала лучшие дни. Ее левый глаз был перевя­зан, а кожа вокруг содрана.

– Она в состоянии говорить? – спросила Ева одного из врачей.

– Да. Мы не отправили ее в больницу, зная, что вы захотите расспросить ее. Только покороче – ей здорово досталось. У нее поврежден глаз, раздроб­лена скула и сломана рука.

– Мне нужно всего пять минут. – Ева склони­лась над женщиной: – Мисс Коэн, я лейтенант Даллас. Вы можете рассказать мне, что случилось?

– Он помешался. По-моему, он убил Ралфа.

– Луи Когберн?

– Да! – Она застонала. – Ралф разозлился, что он включил музыку на полную мощность, да еще в такую жару. Ему хотелось отдохнуть, выпить пару бутылок пива… У Луи всегда громыхала музыка, но сегодня от нее просто лопались барабанные перепо­нки. Так было уже несколько дней.

– Что сделал Ралф?

– Постучал к нему в дверь и сказал, чтобы он выключил музыку. А Луи бросился на него, разма­хивая битой и крича, как сумасшедший. Я испуга­лась, захлопнула дверь и побежала к окну звать на помощь. Отсюда я слышала звуки ударов и кри­ки Луи. Ралфа слышно не было. А потом он вошел сюда.

– Кто?

– Луи. Он был весь в крови, и глаза совершенно безумные. Луи бросился на меня с битой, я отскочи­ла, а он стал крушить все вокруг, крича про какие-то колья у него в голове. Потом он ударил меня би­той по лицу… Я пришла в себя, только когда медики начали со мной возиться.

– Вы видели полицейского, который пришел к вам на помощь?

– Я ничего не видела. Ралф мертв, верно? – По ее щеке покатилась слезинка. – Они ничего мне не сказали, но Луи никогда бы до меня не добрался, если бы Ралф был жив.

– Да, к сожалению, он мертв. У Ралфа и Луи прежде бывали столкновения?

– Иногда они кричали друг на друга из-за музы­ки, но чаще вместе пили пиво или покуривали «Зонер». Луи вообще-то был тихий, никогда здесь ни с кем не дрался…

К ним подошел один из врачей.

– Лейтенант, мы должны ее забрать.

– Хорошо. Пришлите кого-нибудь осмотреть моего подчиненного. Он получил пару ударов в пле­чо и предплечье. – Ева вышла в коридор следом за ними. – Трухарт, представьте мне подробный ра­порт для видеозаписи.

– Да, сэр. Моя смена закончилась в восемнад­цать тридцать, и я направился пешком из Управле­ния…

– Куда?

Он слегка покраснел.

– К дому приятельницы, с которой договорился пообедать.

– У вас было назначено свидание?

– Да, сэр. Подходя к этому дому, я услышал крики о помощи, посмотрел вверх и увидел жен­щину, высовывающуюся из окна. Она выглядела ис­пуганной. Я вошел в дом, поднялся на четвертый этаж…

– Вы поднимались по лестнице или в лифте? «Нужно заставить его вспомнить все детали», – думала Ева.

– По лестнице, сэр. Я решил, что так будет бы­стрее. Поднявшись на этот этаж, я увидел мужчину, позднее идентифицированного как Ралф Вустер, лежащего на полу в коридоре между квартирами 42 и 43. Тогда я не стал его осматривать, так как услышал крики и звук бьющегося стекла из квартиры 42. Войдя туда, я увидел мужчину, позднее идентифи­цированного как Луи Когберн. У него в руке было орудие, похожее на бейсбольную биту. Орудие… – Он судорожно глотнул. – Орудие было покрыто кровью и каким-то серым веществом. Женщина ле­жала на полу без сознания. Когберн стоял над ней, держа биту над головой, словно собирался нанести очередной удар. Я достал свое оружие, сказал, что я полицейский, и потребовал положить биту и стоять на месте. – Трухарт провел по губам тыльной сто­роной ладони, устремив на Еву беспомощный умо­ляющий взгляд. – Дальше все произошло очень бы­стро.

– Продолжайте.

– Когберн повернулся ко мне, что-то крича о кольях у него в голове и о том, что он взорвет окно, потом снова поднял биту. Я испугался, что он уда­рит женщину, и хотел его остановить. Тогда Ког­берн бросился на меня. Я пытался увернуться, но он ударил меня два раза и, кажется, сломал биту. Я что-то опрокинул и ударился о стену. Когберн снова кинулся на меня, размахивая битой. Я крик­нул, чтобы он остановился, но он не реагировал… – Голос Трухарта дрогнул. – Мне пришлось восполь­зоваться парализатором. На нем был установлен са­мый низкий уровень, Когберна должно было только оглушить. Можете посмотреть сами, лейтенант…

– Что произошло дальше?

– Когберн закричал, как… Я никогда не слышал ничего подобного. Он с криком побежал в кори­дор и свалился там. Я подумал, что он просто оглу­шен, но когда наклонился, чтобы надеть на него наручники, то увидел, что он мертв. Пульса не было. Я растерялся, сэр. Я знаю, что поступил неправиль­но, позвонив вам, прежде чем уведомить…

– Это неважно. Вы использовали оружие, опа­саясь за вашу жизнь и жизнь гражданских лиц?