Еве не хотелось повторения этого эпизода.
– Возможно, я так и сделаю, – ответила она, – если только ты не усмотришь в этом шанс снова разукрасить его физиономию.
Рорк улыбнулся.
– Думаю, мы с Уэбстером отлично поняли друг друга. Я не могу порицать его за то, что ему нравится моя жена, так как мне она нравится не меньше. Но он знает, что если снова потянет лапы к тому, что принадлежит мне, то я пересчитаю ему все кости.
– Великолепно, – буркнула Ева. – Кстати, Дон уже обо всем забыл. Он сам так сказал.
На лице Рорка вновь появилась ленивая кошачья улыбка, и Ева нахмурилась.
– И вообще, у меня есть о чем подумать и без этого. Сейчас бы лучше всего позвонить майору, но нельзя. Нужно действовать строго по правилам. Бедный парень в жутком состоянии, а я ничего не могу для него сделать!
– С ним все будет в порядке, мамочка.
– Неужели ты не понимаешь? Ведь это я перевела его в Главное управление. А несколько месяцев назад он из-за меня попал в больницу…
– Ева!
– Ладно, из-за меня он оказался в ситуации, которая привела его в больницу. А теперь он подозревается в необоснованном умерщвлении гражданского лица, и я несу за это ответственность.
– Ты всегда и за все чувствуешь себя ответственной. – Рорк прикрыл ладонью ее беспокойные пальцы. – Вот почему Трухарт позвонил тебе в первую очередь. Он был потрясен и напуган. Лишить человека жизни для большинства людей не так уж просто. Разве это не делает его хорошим копом?
– Да, и я воспользуюсь этим аргументом. Но здесь что-то не так, Рорк! – Ева вскочила. Раздосадованный Галахад поднял хвост и вышел из комнаты. – На горле убитого нет ожогов. Они бы были там, если бы его убил выстрел Трухарта.
– А он не мог воспользоваться каким-нибудь другим смертоносным оружием?
– Трухарт? – Ева покачала головой: – Не представляю, чтобы он мог носить незарегистрированное оружие. Но даже если я ошибаюсь, где оно? При нем его не было, в квартире тоже. Аппараты для переработки отходов я тоже проверила. Трухарт позвонил мне через несколько минут после убийства. У него просто не было времени придумать надежное место, куда можно выбросить оружие. Кроме того, это не имеет смысла. – Она снова села. – Возьмем этого Луи Когберна. Патрульный коп, соседи, даже пострадавшая от него женщина описывают его как жалкого недоумка, сбывавшего наркоту школьникам. За ним числится многое, но ничего, связанного с насилием. Ни нападений, ни избиений. И в его каморке нет никакого оружия.
– А бита?
– Он играл в бейсбол. А в тот день сидел за компьютером в одних шортах. Все записи очень аккуратные, а в квартире свинарник. Но не обычный свинарник. Кухонные шкафы в порядке, окна вымыты, но повсюду грязные тарелки и остатки пищи, валяется белье, приготовленное для прачечной. Как будто он заболел или пьянствовал целую неделю.
Ева провела рукой по волосам, стараясь представить себе Луи Когберна, сидящего за компьютером в тесной и душной комнатушке у открытого окна.
– Он включает музыку на полную мощность, но, по словам соседей, в этом не было ничего нового. Ралф из квартиры напротив выходит в коридор и колошматит ему в дверь. Опять же, ничего нового. Но на сей раз Луи вместо того, чтобы уменьшить громкость, хватает биту и проламывает голову соседу и собутыльнику, превратив его лицо в месиво и сломав крепкую биту, хотя сосед тяжелее Луи на добрую сотню фунтов.
Рорк знал, что Ева видит все происшедшее мысленным взором, хотя не присутствовала при этом.
– Трудно сопротивляться, когда мозги вытекают из ушей, – заметил он.
– Да, нелегко. Но потом Луи с диким криком врывается в квартиру соседа и нападает на женщину. Прибегает коп, и Луи набрасывается на него.
– Жара меняет людей к худшему.
– Да, иногда. Но Луи сидел и занимался своей бухгалтерией, как делал каждый вечер примерно в то же время. Нет, тут что-то не так… – Ева нахмурилась. – Ты знаешь наркотик под названием «Чистота»?
– Нет.
– И никто не знает. Когда я вошла в его квартиру, компьютер был включен, и на экране были слова: «Абсолютная Чистота достигнута». Что за «Абсолютная Чистота», и как она была достигнута?
– Если это какое-то новое зелье, то почему им занимался мелкий наркодилер?
– Меня это тоже интересует. Компьютер отказался что-либо объяснять, даже когда я ввела свой полицейский код. Поэтому я отправила его в электронный отдел. Жаль, что нельзя привлечь Фини. Было бы против правил использовать начальника электронного отдела для стандартного поиска данных.
– Ты могла бы использовать меня…
– А это, по-твоему, было бы по правилам? Кроме того, ты работал.
– Да, работал и ел, чего и тебе желаю. Ты голодна?
– Проголодалась, когда ты об этом заговорил. Что ты ел?
– Хм-м! Холодный суп с черносливом, крабовый салат и превосходную жареную камбалу.
Ева поднялась.
– Я могла бы обойтись бутербродом.
– Так я и думал.
* * *
Лежа в постели и уставясь в потолок, Ева перебирала в уме данные, показания, версии. Все выглядело весьма сомнительно, и было непонятно, как это может повлиять на молодого, многообещающего полицейского.
Трухарт обладал ясным умом, преданностью делу и идеалами, которые сверкали, как полированное серебро. «Чистота…» Это слово ассоциировалось у нее прежде всего с Трухартом.
Но сегодня он лишился части своей чистоты, которую никогда не сможет вернуть. И будет незаслуженно страдать из-за этого.
«И никакая я не мамочка», – сердито подумала Ева, обернувшись к Рорку в темноте. Он тут же придвинулся к ней, скользнув руками по ее груди.
– Раз уж тебе некуда девать энергию…
– О чем ты? Я сплю.
– Как бы не так! Твои мысли скачут так громко, что могут разбудить мертвого. Почему бы мне не протянуть тебе руку помощи?
Рорк привлек ее к себе, и Ева усмехнулась:
– Чтобы дать выход моей энергии, тебе придется протянуть не только руку…
На расстоянии тридцати шести кварталов Трой Трухарт тоже лежал в темноте, глядя в потолок. Никто не делил с ним постель и не мог его отвлечь и утешить. Лицо убитого им человека неотступно преследовало его.
Он знал, что должен принять разрешенный полицейским департаментом транквилизатор, но боялся заснуть и снова увидеть это лицо во сне.
Брызги крови на стенах темного сырого коридора… Даже сейчас, в своей аккуратной квартире, Трухарт ощущал запах крови и сырости. Он слышал полные ужаса и боли женские вопли, голос Луи Когберна, похожий на рев обезумевшего зверя, и его сердце бешено колотилось о грудную клетку.
Почему он не вызвал подкрепление? Ему следовало это сделать, как только он услышал женские крики о помощи. Но вместо этого он ринулся в дом, думая только о том, чтобы защитить женщину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
