— не получилось бы».
Но вывод я делаю: с родственничками ухо надо держать востро, а лучше вообще до новой встречи разобраться во всех этих клановых войнах.
— Я не нашел в кабинете вашего артефакта сохранения, видимо, вы его оставили где-то у себя. С обувью помочь не могу, — коротко произносит Джонс и окидывает меня взглядом с ног до головы и обратно. — Идемте, я профессору Курт уже сообщил, она нас ждет.
Я чувствую, что за все время нашей непродолжительной прогулки Джонс еще несколько раз пристально рассматривает меня, когда думает, что я не смотрю. Как будто он видит меня впервые.
Но вообще он же знал Кэтти, значит, я не должна выглядеть как-то… непривычно. Ну если не считать того, что на мне его одежда, которая мне, кажется, на пару десятков размеров велика.
Пока мы идем, я замечаю, что сейчас почти лето, мощеная дорожка под моими ногами приятно греет отполированным за долгие годы камнем. Деревья покрыты сочной зеленой листвой, а в их ветвях сидят разноцветные птички и весело щебечут.
Мир был бы прекрасен, если бы я понимала, где я, кто я и что меня ждет. Ну и правила игры в этом мире тоже было бы неплохо узнать.
Мы проходим мимо фонтана и высокой башни с часами, заворачиваем и довольно быстро оказываемся перед белоснежным зданием с невысоким крыльцом. Кажется, что все больницы во всех мирах похожи, вопрос только в нюансах.
Даже пахнет внутри похоже: лекарствами, какими-то травами и спиртовыми настойками.
Нам навстречу выходит девушка в белом (кто бы удивился, да?) халате, в чепчике и с… заостренными ушами. Хорошо, тут есть чему удивиться!
Она окидывает нас сосредоточенным взглядом больших вишневых глаз, кивает и проводит в дальний кабинет, словно не желая разговаривать в коридоре.
— Профессор Джонс, Кэтти, — она показывает на кресла, а сама садится напротив — за стол. — Расскажите, что произошло.
Кажется, что она расслаблена, но по сдержанным движениям и внимательному взгляду ясно: она воспринимает эту ситуацию всерьез.
— Студентка Уотсон пробралась ко мне в кабинет, чтобы достать ответы на экзамен: я специально сказал сегодня на лекции, что уже подготовил их и держу на своем столе. Даже дверь приоткрыл, — рассказывает Джонс свой коварный план. — И, как видите, не ошибся…
— А я вижу, что у вас что-то пошло не так, — недовольно вставляю я. — Иначе почему я ничего не помню? А если не помню, то и не виновата.
Курт впивается в меня взглядом. Поймет, что я не Кэтти? А, может, честно признаться и дело в шляпе?
— Что именно не помните? Как вошли в кабинет? Как искали билеты? — вкрадчиво спрашивает целительница.
— Да я до встречи с этим рыжим не помнила даже как меня зовут! — возможно, слишком громко выпаливаю я.
Виснет тишина. Теперь напрягается даже Джонс.
— Какая защита у тебя стоит на кабинете? — отбросив официоз, эльфийка обращается к преподавателю.
— Ничего из того, что могло бы дать такой результат, — отвечает он серьезно. — Я уже проверил.
— Но должна же быть какая-то причина, — снова бухчу я. — Не сама же я себе амнезию устроила.
— Что? — мгновенно реагирует Курт.
Хм… У них нет тут слова «амнезия»? Лучше следить за своим лексиконом.
— Профессор, я ничего не делала, — говорю я.
Эльфийка долго смотрит на меня, потом на Джонса, выгибает бровь и произносит:
— Об этом непременно нужно сообщить ректору. А вас, Кэтти, я пока что оставлю здесь, проследить, какие еще могут быть последствия у… защитного заклинания профессора Джонса.
Я даже немного расслабляюсь — не самый плохой вариант, остаться тут. Хоть пока что с ненормальным братцем не встречусь.
Меня проводят в светлую просторную палату, где на одной из двух кроватей уже сидит девушка. Она сосредоточенно что-то читает, хмурится и кусает губы.
— Привет, — говорю я и негромко откашливаюсь.
— О! — девушка вскидывает голову. — Привет. А ты с чем здесь? Я вот с бессонницей.
Хорошее знакомство: вместо имени диагноз.
— Я с потерей памяти, — пожимаю плечами я.
— Точно с потерей? — она хмурится, словно когтями вцепляется в меня взглядом. — Не обманываешь?
Мотаю головой:
— Вообще ничего. Раз — и забыла!
Она расслабляется и откидывается на спинку кровати:
— Ну слава богам! — говорит она. — А то вдруг попаданка.
«Попаданка»? Значит, тут есть такое понятие. Я усмехаюсь, но сама превращаюсь во внимание и осторожненько так, в шутку говорю.
— Ты это сказала так, будто попаданка хуже упыря.
Девушка делает страшные глаза и испуганно произносит:
— Ты что! Конечно, хуже! Все же знают, что попаданки безумны, поэтому их сразу казнят!
Глава 4
Пу-пу-пу… Я закашливаюсь от неожиданности, а у самой чувство, как будто меня в ледяную воду окунули. Хорошо, что я еще Курт все не выложила, а то б сейчас наверняка сидела не тут, а уже б связанная в каком-нибудь подвале.
— Как интересно… — вырывается у меня.
— Интересно? — вскидывает брови соседка. — Ну наконец-то!
У нее загораются глаза и розовеют щеки. И кто еще из нас двоих тут ненормальный?
— Что, прости?
— Наконец-то кто-то действительно обратил внимание на эту проблему! — восклицает она и показывает мне книгу, которую читала. — Вот с кем ни говорю, все отмахиваются. Говорят, что давно у нас в мире попаданцев не было, да и вообще все это сказки. Но вот! Тут же рассказывается про попаданку буквально несколько лет назад! Прямо здесь, в академии!
Девушка входит в раж, уже прямо повышает голос, и я пугаюсь, что если сейчас ее не остановить, то толковой информации я не узнаю. А мне очень надо.
— Я Кэтти, а тебя как зовут? — перебиваю я ее и немного сбиваю с мысли.
— Майла, — произносит она. — Я с факультета Рукописей и Артефактов, а ты?
Пожимаю плечами и развожу руки.
— Ах, да… — озадачивается она, — ты же совсем ничего не помнишь. Вот! А вот тут, — Майла снова трясет книгой, — и написано, что девушка очень сильно изменилась и делала вид, что просто все забыла. А на самом деле была попаданкой. Автор сама слышала признание. Ты точно не из другого мира?
Мотаю головой. Точно из другого, но теперь
