длинными рыжими волосами, среди которых затерялись белые прядки. Лет семнадцать бы дала с такой внешностью, но если у Кэтти должен был быть выпускной экзамен, то явно больше.
И вот на это несчастное создание Вернон решил спустить свой гнев? Грусть и злость копошатся где-то глубоко внутри, но мне некогда им предаваться.
Я нахожу под кроватью скромный чемоданчик из прочной, но весьма потертой ткани и начинаю механически складывать в него немногие личные вещи: пару платьев, видимо, форменных, несколько книг, странный деревянный гребень и, кажется, то, что мне надо — небольшой кулон с оранжевым камнем внутри.
Дверь с треском распахивается.
— А, вот ты где! Где ты шлялась? Мне нужно, чтобы ты…
На пороге — девушка в роскошном платье цвета спелой вишни, с капризно поджатыми губами и высокомерным взглядом. Еще одна из верхушки клана?
— … чтобы ты помогла мне подобрать украшения к ужину. И потом отнесешь доклад, который ты должна была за меня сделать, преподавателю.
Она говорит приказами, привычно бросая взгляд поверх моей головы, ожидая немедленного повиновения.
Кем же ты была, Кэтти, что к тебе так относились? Почему ты это позволяла?
Внутри у меня все закипает. После всех этих превращений, угроз «брата» и внезапной магии это — последняя капля. Я медленно выпрямляюсь, защелкиваю замочек на чемодане и смотрю на незваную гостью прямо.
— Подбери сама. И доклад пиши сама и относи. У меня распоряжение ректора.
Ее глаза округляются от изумления. Она даже моргнуть не может несколько секунд.
— Ты… Ты что это себе позволяешь? Я сейчас Вернону скажу!
— Скажи, — пожимаю я плечами. — Не можешь сама домашку сделать? Ручка отвалится доклад написать? Или мозгов не хватит? Да ты гордость твоего клана, не иначе.
Она алеет, потом бледнеет. Мои слова бьют точно в цель, в ее спесь и неуверенность, тщательно скрываемую под маской высокомерия.
— Да ты…
— Я, — улыбаюсь и, развернувшись, прохожу мимо нее, оставляя стоять с открытым ртом посреди полумрака коридора.
Сердце колотится. Ректор просил не вляпываться никуда. Ну… я и не вляпывалась. Но не должна же была я молчать в тряпочку?
Я уже выхожу на аллею, в конце которой меня должен встретить Джонс, когда сбоку на меня налетает тень.
— Кэтти! Кэтти, подожди!
Я вздрагиваю и, честно говоря, моим первым желанием оказывается сбежать.
Ко мне подлетает всклокоченный темноволосый парень, на вид чуть старше меня. Его глаза расширены от ужаса, в них читается паника и неподдельное отчаяние.
— Это я во всем виноват! — он почти кричит, хватая меня за рукав. — Это все из-за меня!
Глава 7
Сглатываю и аккуратненько так высвобождаю руку из его цепких пальцев.
— Что? Из-за тебя? — выдавливаю из себя я, стараясь понять, чего же мне ждать от этого странного типа.
— Ты потеряла память, — печально и с видом глубокого раскаяния произносит парень.
— Эм… — очень глубокомысленно изрекаю я, а потом уточняю: — Как ты правильно заметил, память я потеряла. Поэтому давай начнем с самого начала. Ты кто?
Прозвучало, конечно, грубовато, но скоро должен подойти Джонс, а парень явно обладает нужной мне частичкой информации, поэтому я не готова отказываться от возможности узнать больше о жизни Кэтти.
— Лео, — говорит он. — Твой… друг.
Друг? Когда кто-то с таким сомнением говорит, что он друг, это всегда вызывает подозрение.
— Ага, — киваю я. — С привилегиями?
— Что? — теперь его очередь удивленно поднимать брови. — Да! В смысле нет!
Он нервничает и немного суетится, оглядывается по сторонам, а потом берет меня за руку и оттаскивает чуть дальше к кустам, где, понизив голос, бормочет.
— Тот артефакт, помнишь? Я не знаю, как, но он активировался у меня в руках, вспыхнул, — быстро-быстро говорит Лео. — А потом я узнал, что ты в лазарете. Хотел прийти к тебе, но сказали, что никого не пускают.
— Вернона вон вполне пустили, — ворчу я. — Но артефакт не помню.
Парень вздыхает, чешет затылок и все же понимает, что мне надо все с самого начала и подробно.
— Ты хотела выйти из клана, — объясняет мне на пальцах Лео. — Но это можно сделать двумя способами. И поскольку первый тебя не очень устраивал, то я предложил второй — артефакт разрыва кровной связи. У отца нашел в коллекции.
— А… М… — понятливо киваю я. — Конечно, древний артефакт с непонятным действием, но говорящим названием — самый гениальный выход из ситуации.
Мне кажется, в этот момент у меня очень говорящее лицо, но Лео не понимает сарказма в моем голосе.
— Ну ты так и сказала. Мы прочитали про похожие артефакты, капнули на него твоей кровью, но ничего не произошло, — продолжает он. — А вчера…
— А вчера вдруг бах! — и сработало.
— Как думаешь, связь разорвалась? Или я только… Прости меня, пожалуйста! Я всегда готов пойти по первому пути, ты же знаешь. Как же я волновался, Кэтти!
Лео внезапно сгребает меня в охапку, и я не успеваю даже спросить, что там за первый путь такой, когда рядом раздается недовольный голос Джонса:
— Кажется, студентка Уоткинс, вы начали что-то, точнее, кого-то вспоминать? Может, моя помощь вам тоже уже не нужна? Так пойдемте, скажем об этом ректору.
Лео буквально отскакивает от меня, в ужасе глядя на Джонса. Ну какой из него «Лео», так, котеночек… Хотя, может, он и не оборотень даже.
— Нет, профессор Джонс, я не вспомнила, — отвечаю я на претензию. — Но для меня же лучше, когда мне пытаются хотя бы объяснить, кто я и с кем была знакома, а не просто обвиняют во всех грехах.
Судя по тому, как блеснули глаза преподавателя, намек он понял. А если учесть, как дернулся уголок его рта — запомнил. То есть мне точно этот выпад еще припомнят, значит, надо быть начеку.
— Следуй за мной.
Мы с Джонсом уходим к его башне, а Лео долго смотрит нам вслед, как будто хочет что-то сказать. А все, уже поздно, надо было раньше рассказывать, а не с объятиями лезть.
Дорогу я стараюсь запомнить со всей внимательностью, которая есть во мне, но, честно говоря, получается плохо. Потому что аллеи все похожи одна на другую, а поворотов я насчитываю штук семь.
И это дерево
