ребенка, ибо усмотрели в сем деянии скорое унижение для Египта. Спасла Моисея опять-таки Фермуфис. Фараон не рискнул идти против дочери, хотя с той поры и пребывал в постоянном раздумии.
Интересное отступление. Если верить Фоме Неверующему (не герою детского стихотворения, а философу, жившему в 200 г. н.э.), Иисус из Назарета в детстве также отличался довольно-таки крутым нравом, «проклиная и ломая все, что сердило его». Видимо, это особая печать всех пророков, в подражание подхваченная и остальными – сначала наломать дров, а потом из этих дров строить храм. Ну, да ладно.
Иосиф Флавий также отмечает скорое, не по годам, умственное взросление Моисея. С малых лет он поражал мудрецов своими зрелыми поступками и те пророчили ему в возмужалом возрасте совершить немало необычайных дел. Едва Моисею минуло три года, а он уже приводил в изумление окружающих своим ростом и необычайно миловидным лицом. Тут прослеживается явная перекличка с древнеегипетским текстом «Сказание о Сатни». Во второй его части рассказывается о некоем Са-Осирисе, приемном сыне Сатни Хаэмуаса (Хаэмосеса), в то время как сам Сатни Хаэмуас – четвертый сын нашего Рамзеса II. В Са-Осириса воплотился сам бог Гор или волшебник с таким же именем, дабы спасти египетскую землю от африканских колдунов. Моисей, в свою очередь, тоже ведь появился на свет, чтобы избавить народ израильский, на сей раз от самих египтян. Как и отцу Моисея, Амараму, Сатни Хаэмуасу приснился сон и божественный голос сообщил ему имя будущего ребенка – Са-Осирис, что значит «сын Осириса», и «огласил весь список» его грядущих великих свершений. Подобно Моисею, он рос «не по дням, а по часам», мудростью превзошел всех египетских ученых и жрецов, много чудес сотворил, наподобие тех, что в Библии прозвали «десятью казнями египетскими», главное же – защитил страну от африканских колдунов, а затем – сгинул на глазах у всего царского двора. А может просто, по примеру Моисея, сбежал на Синай. Кому же принадлежит истинное первенство в этой истории – Са-Осирису или Моисею, или оба этих персонажа – одно и тоже лицо – предмет одних догадок, не более.
И снова в жизнеописании Моисея наступает пробел. Есть свидетельства, что Моисей был посвящен в жреческий сан и стал служить Осирису, причем добился на этом поприще очень больших высот, чуть ли не статуса Верховного Жреца. По-крайней мере, на это ссылается исследователь тайн древних цивилизаций Грэм Хэнкок в «Ковчеге Завета». Эдуард Шюре склонен думать, что Фермуфис сызмальства сама отдала его на воспитание храму. В конце концов он стал священным писцом храма и смог приобщиться к тайным жреческим знаниям. А далее, все по тому же Иосифу Флавию, Моисей, сам не желая того, получил возможность проявить себя как выдающийся полководец и дипломат в войне против Нубии (в Библии – царство Куш).
Сколько Древний Египет себя помнит, его грозный южный сосед не давал ему покоя своими стихийными набегами, а позже – хорошо организованными, зачастую победоносными, военными компаниями. Египтянам беспристанно приходилось усмирять своевольных нубийцев. Одна из самых загадочных стран древности занимала внушительную по тем временам территорию вдоль течения Нила от современного египетского города Асуана до столицы Судана – Хартума, там, где сливаются в единую реку Нил Голубой и Нил Белый. Это около 1600 км. Кстати, настоящих нубийцев можно встретить и по сей день в том же Асуане, правда, они уже не натягивают своих тугих луков и не поражают египетских воинов меткими стрелами (в Древнем Египте одно из прозвищ Нубии было «Та-Сети» – «Земля луков»), а мирно служат гребцами на парусных лодках-фелюках или стюардами на круизных судах. Зная чуть-чуть историю их предков, непривычно и даже печально наблюдать самих нубийцев в такой роли.
Легендарный Гомер говорил о Нубии, как о колыбели многих цивилизаций. Населявшие страну люди, по мнению поэта, слыли любимцами богов настолько, что обитатели Олимпа не гнушались принимать участие в их земных пирах. Диодор Сицилийский (100 г. до н.э.) уважительно называл Нубию источником египетской цивилизации. Древние греки знали ее как Эфиопию – «Страну обожженых лиц». Тот же Диодор не сомневался, что сами египтяне были родом из этих мест, как и наиболее почитаемый ими бог Осирис со своей супругой Исидой, поскольку лики обоих были смуглы.
Очень может быть, что влияние нубийцев простиралось и в самое сердце Эфиопского нагорья, туда, где берет свое начало Голубой Нил. С таянием снегов воды его набирали силу и в избытке приносили на египетские поля плодородный ил. Грэм Хэнкок не исключает даже такой возможности, что нубийцы при желании могли управлять уровнем воды в Голубом Ниле с помощью специально построенных плотин, и тогда в Египте наступали нелегкие времена – от нехватки ила в стране случался неурожай, уровень воды в реке падал и она «зацветала», становясь при этом красной, точь-в-точь как в одном из Моисеевых «чудес». Хэнкок даже предположил, что Моисей прознал об этом, когда победоносно воевал в Нубии и уже много лет спустя сотворил египтянам «чудо», послав к тем плотинам лазутчиков с поручением их перекрыть.
Но не только полноводие Нила беспокоило Египет. По территории Нубии проходил важный торговый путь, по которому доставлялись золото, слоновая кость, черное дерево, а также ладан и благовония из загадочной страны Иам. Местоположение этой страны не установлено, но, возможно, что находилась она где-то на Африканском Роге, чью территорию делят сейчас Эфиопия и Сомали. Некоторые исследователи считают, что Нубия (Та-Сети) и Иам – два названия одной и той же страны, однако в найденных документах египтяне говорят о первой в весьма нелестных выражениях, в то время как вторая – всегда верный союзник и надежный торговый партнер.
Нубийцы выступали в роли посредников, обеспечивая бесприпятственный (а зачастую – и нет) проход караванов по своей земле. Понятное дело, что такая зависимость от третьей стороны мало устраивала Египет и около 3100 г. до н.э., когда Верхнее и Нижнее египетские царства сплотились в единое государство, оно в итоге покорило Нубию. Но воинственный дух нубийцев при этом не угас – Египту приходилось держать усиленные воинские гарнизоны на своих южных рубежах и использовать их в частых мелких стычках или отражать серьезные попытки Нубии вернуть утраченное влияние на своей земле.
Одна из таких попыток как раз и произошла в годы правления Рамзеса II. Об этом нам сейчас напоминает величественный храмовый комплекс в Абу-Симбеле в 200 км к югу от Асуана. Якобы в ознаменование своей победы над нубийцами, Рамзес II и повелел воздвигнуть
