Халук все сделал правильно. Кроме одного.
Он открылся.
Чеда с трудом подсунула руку под его локоть – единственное место, где ей хватало упора – и с диким криком толкнула вверх, отпихивая его от себя, сползая ниже… пока не проскользнула под мышкой, вырываясь из захвата.
Халук вновь попытался схватить ее за горло, но поздно – Чеда подтянулась, ухватившись за ремни его доспеха, и оказалась там, куда так стремилась, – у него на спине.
Одним легким движением она накинула шнур ему на шею и затянула.
Халук все понял: он попытался сбросить ее, просунуть пальцы под удавку, но Чеда держала крепко.
Впрочем, и ей приходилось нелегко – пожалуй, проще было удержаться на быке. Она выгнула спину, стиснула зубы, чувствуя, как мышцы натянулись, словно корабельные канаты.
Чеда думала, что вот сейчас, сейчас Халук застучит ладонью по земле, сдаваясь, или потеряет сознание. Но он боролся, боролся до последнего вдоха… пока не обмяк наконец.
Гонга, возвестившего конец боя, Чеда не услышала – рев толпы заглушил все. Зрители не могли больше сдерживаться: орали, свистели, топали, потрясая кулаками. Волчица победила! Волчица победила!
Не обращая внимания, Чеда перевернула поверженного врага и села ему на грудь. Сняла удавку с посиневшей шеи.
Халук, неестественно бледный, с трудом открыл глаза, посмотрел вокруг непонимающим, блуждающим взглядом. Наконец шум привел его в чувство, растерянность сменилась гневом.
Чеда склонилась над ухом противника.
– Еще раз тронешь свою дочь, Халук Эмет'ава, – прошептала она, вжав палец между его ребер, – и получишь не честный бой, а нож под ребро в подворотне. – Она выпрямилась, глядя ему в глаза сквозь прорези личины. – Понял?
Халук только моргнул в ответ. В его глазах мелькнул стыд, стыд, говоривший громче тысячи слов. И все же Чеда нажала сильнее, ввинчивая палец в болевую точку.
– Не слышу ответа.
Он поморщился, облизнул пересохшие губы и, бросив быстрый взгляд на ликующую толпу, кивнул.
– Я понял.
Чеда тоже кивнула и отступила.
Пелам все это время наблюдал за ними, озабоченный и заинтересованный одновременно, но ничего не сказал – лишь сделал широкий жест в сторону Чеды и поклонился, представляя победительницу. Там, на трибунах, одни стенали по потерянным деньгам, другие собирали выигрыш, но зрители Чеду не интересовали.
Осман пришел. Осман, хозяин бойцовских ям и сам бывший боец. Единственный человек, кроме Пелама, знающий, кто она такая. Осман, которого ей пришлось обмануть когда-то ради первого боя.
«И вот где мы теперь».
Он наблюдал за ней с самого верхнего ряда. Чеда не знала, видел ли он начало, но не сомневалась, что конец застал. Понравилось ему или нет? С арены было не понять.
Чеда поклонилась публике, но они с Османом прекрасно знали, кому в действительности предназначался этот поклон.
Хозяин бойцовских ям кивнул в ответ и потянул себя за ухо, показывая, что желает поговорить.
Только ли поговорить?
Глава 2
Осман пришел к ней позже – когда Чеда сделала почетный круг, красуясь перед ликующей толпой, и удалилась обратно в свою каморку.
– Господин Осман! – хором гаркнули телохранители, раздвигая алые занавеси, и вошел хозяин ямы собственной персоной. Чеда слышала, как поспешно телохранители убрались восвояси – они исчезали каждый раз, когда Осман приходил к ней.
Она уже сняла наручи и расстегивала теперь ремешки своей белой кирасы.
– Чеда… – осторожно начал Осман.
Она сделала вид, что не слышит: освободилась от кирасы, замерла, прекрасно зная, как откровенно туника охватывает влажное от пота тело.
За кирасой последовала юбка: Чеда неторопливо свернула тяжелые пластины, поставила ногу на скамью так, чтобы белая туника сползла, обнажая бедро. Наклонилась, расстегивая пряжки поножей сначала на левой ноге, потом на правой. Так же аккуратно вложила поножи один в другой и наконец обернулась к откровенно любовавшемуся ей Осману.
Одет он был как всегда изысканно, в красный кафтан, сандалии из тончайшей кожи. Браслеты из желтого и белого золота сделали бы честь какому-нибудь изнеженному богачу, но шрам, пересекавший его лицо наискось, от правой брови до левой щеки, намекал на бурное прошлое.
Встретившись с ней взглядом, он приподнял густую бровь. Уголки его губ чуть подрагивали от скрытой улыбки: он ждал продолжения.
Пусть Османа не пускали в богатые кварталы Шарахая, он был господином до мозга костей: всегда пахнущий чистотой, с идеально подстриженными ногтями и ухоженной бородкой. Хоть он поднялся на вершину из бойцовских ям, они больше не имели над ним власти. Теперь он владел всем и разглядывал Чеду открыто, зная, что имеет право. Ей всегда нравилась эта его уверенность, граничащая с наглостью. Она устала от тихих, сдержанных мужчин.
– Что ты сказала Халуку? – спросил Осман.
Чеда шагнула к нему – медленно, чувствуя каждую капельку пота, стекающую по пояснице.
– Это мое дело.
– Такой враг тебе не нужен.
Она приблизилась еще.
– Он все равно не знает, кто я.
– Он придет ко мне. И предложит хорошую цену за твое имя.
В этом Чеда сомневалась. Бойцовские ямы жили по своим неписаным законам, слишком древним и уважаемым, чтобы их можно было нарушать направо и налево. Осман это знал.
– Может, и придет, – ответила она. – Но ты меня не продашь.
– Правда? – Он наконец улыбнулся. Улыбка освещала его лицо, делая из привлекательного красивым. – И почему же?
– Потому что если продашь… – Последний шаг. Теперь они были так близко, что даже среди подземной прохлады Чеда чувствовала жар его тела. Она вжала большой палец в ложбинку между его ребрами, надавила так же, как Халуку. Сильно, до боли. Но Осман даже не поморщился, лишь задышал тяжелее. – …Горько об этом пожалеешь.
Его улыбка улетучилась.
– Вот как?
– Даже не сомневайся.
Чеда скользнула грубоватыми, мозолистыми пальцами по его груди, талии, по его бедру… и опустила руку. Ухмыльнулась, заметив, как раздуваются его ноздри. На мгновение Осман замер, но вот подался ближе, обнимая ее, притягивая к себе. Склонился, целуя мягкими губами. Его крепкие руки ласкали ее шею, спину, сжимая до сладкой боли.
Чеда утянула его на прохладные плитки пола, задрала богатые тряпки, обнажая гибкое, сильное тело. Стащила свою тунику через голову, отшвырнула в угол. Осман сжал ее бедра, поглаживая живот кончиками пальцев, и не смог удержаться от стона, когда она оседлала его, опустившись до упора. Сперва она двигалась медленно, но чем тяжелее становилось его дыхание, тем сильнее она наращивала темп – быстрее, быстрее! Он попытался обнять ее, прижать к груди, но Чеда, не прерываясь, шлепнула его по руке. Он попытался снова, и на этот раз она перехватила его запястья, прижала
