спокойствия у Чеды мурашки бежали по спине. Будь он хоть сто раз дворянином, откуда такое самообладание?
Почувствовав взгляд Чеды, мужчина посмотрел на нее в ответ, и она поняла, что ошибалась. Это оказалось не спокойствие – безмятежность, словно он был абсолютно уверен, что никакая опасность ему не грозит.
Не купец. Не богатый путешественник.
Один из Двенадцати королей Шарахая стоял в десяти шагах от Чеды посреди рыночной толпы, одетый как маласанский господин. Но почему?!
Король отвернулся – его больше интересовал бой, развернувшийся наверху. Дева выбралась наконец на стену и вступила в настоящую схватку. Сабли звенели, как кузнечные молоты, и звон этот эхом разносился по крепости. Вторая Дева все так же колотила стену, подчиняясь странному, магическому ритму, заворожившему Чеду. Камень крошился под ее ударами, по стене поползли трещины…
Чеда поняла вдруг, что давно сжимает в руке потайной нож. Шаг, другой, и она подберется к королю на расстояние удара, рывок – и нож войдет ему в горло. Она даже не заметила, как Эмре перехватил ее руку.
– Ты что делаешь? – прошипел он. – Тебя же убьют!
Чеда вырвалась. Он попытался поймать ее снова, но она перехватила его руку, развернула Эмре, как в танце, и впечатала в угол.
– Не мешай.
Что-то яркое упало сверху, будто солнечный луч, прорвавший облака, – факел. Он приземлился в лужу масла, и пламя, гудя, взметнулось к небу. Чеда невольно отступила и тут же мысленно отругала себя за это. Лучше обжечься, чем остановиться.
«Я могу подобраться к нему».
Где-то лопнуло стекло, ароматные духи и масла потекли по камням, раздался крик…
«Я все еще могу…»
Но она не могла пошевелиться, лишь смотрела, как пламя пожирает все, чего коснулось ламповое масло, ползет по стенам и балкам, будто вор, струится между камней брусчатки. Где-то с грохотом взорвалась груженая телега, и пламя перекинулось на повозки, стоявшие рядом. Заметались, пытаясь вырваться из западни, погонщики и торговцы. Испуганно распахнутые глаза выделялись на их закопченных лицах, как луны-близнецы в ночном небе. Огонь не был привередлив, он пожирал всех: и мужчин, и женщин, и детей.
Между ней и Королем раскинулась пылающая лужа. Пламя поднялось невысоко, можно перемахнуть одним прыжком…
Нет, боги, нет. Слишком далеко, и огонь все выше.
«Избранники Бакхи, мы же все умрем здесь», – подумала Чеда, но девочка, продававшая ей духи, вывела ее из ступора.
– Папа! – закричала она, бросившись в толпу горящих людей.
– Нет! – Чеда схватила девочку, и та попыталась вырваться, словно испуганный зверек. Что-то мокрое и тяжелое накрыло их, сильная рука потянула Чеду вниз, на землю…
Ковер. Эмре намочил ковер в цветочной воде!
– Папа! – Девочка забилась снова, стремясь выбраться.
– Слишком поздно. – Чеда закрыла ее глаза рукой, чтоб хоть немного уберечь от этого ужаса, но девочка продолжала бороться. Чеда прекрасно ее понимала. Но не могла отпустить.
Эмре накинул ковер им на головы, но сквозь мокрую бахрому она видела черный дым, валивший от масла. Дышать было тяжело, какой-то мужчина попытался повторить прыжок Девы и вскочить с повозки на балку. У него почти получилось, но сил подтянуться не хватило – он сорвался и рухнул на лоток со стеклянными шарами, полными ароматических масел. Зазвенело стекло, накинулось на несчастного, расцвело синими и зелеными лепестками. Поодаль горящая женщина пыталась сбить огонь с маленького мальчика, некоторые, увидев маневр Эмре, бросились к коврам, завязалась драка.
Дева, ломавшая стену, добилась своего, но пламя добралось и до нее: пылающая как солнце, она помогала хозяину протиснуться сквозь дыру в стене. Последнее, что увидела Чеда, – его сапоги, исчезающие в узком проходе. Дева не последовала за ним. Она подняла выбитый камень и, как могла, вставила на место. Лишь убедившись, что Королю больше ничего не грозит, она позволила себе сдаться: взвыла, упала на землю, катаясь в агонии.
Чеда не могла оторвать глаз от камня. Король ушел. Он там, за стеной, все еще уязвимый. У нее был один шанс, один-единственный шанс… и в мгновение ока она его упустила.
Дым забил легкие, невыносимый жар мучил даже под ковром. Она закашлялась, но стало только хуже. Люди задыхались вокруг. От чего же они с Эмре умрут быстрее, от дыма или от огня? Чеда подняла голову, пытаясь отыскать какую-нибудь веревку, которую можно прицепить к противовесу, накинуть на балку… но спасение пришло неожиданно: бревна, загораживающие вход, рухнули, покатились, и в арку хлынули Серебряные копья. Кое-как они вывели людей из крепости, сбивая пламя одеялами, поддерживая падающих. Толпа вынесла Чеду на рынок, казавшийся теперь холодным, как пещера. Девочка брела рядом. Она дрожала, и в ее широко раскрытых от ужаса зеленых глазах Чеда читала свой страх. Свою беспомощность.
Их с Эмре допросили стражники, Сейхан явился поручиться за них, а Чеда лишь проклинала себя за трусость.
– Ты бы не смогла ничего сделать, – сказал Эмре, когда они добрались наконец до дома.
Но он ошибался. Она могла. Могла убить Короля.
– Не хочу говорить. Не сейчас, – бросила она и ушла в свою комнату.
Всю ночь Чеда не могла заснуть, бесконечно прокручивая в голове картины случившегося, пытаясь понять, что следовало сделать иначе.
Атаку спланировали Аль'афа Хадар – Воинство Безлунной ночи, в этом сомнений не было. В сердце пустыни под их началом собрались те, кто поклялся до конца жизни бороться с Королями. Как долго они готовились к этой атаке? Месяцы? Годы? Они не просто знали, что один из Королей имеет привычку разгуливать по Шарахаю под видом обычного путешественника. Они знали, где и когда он окажется, сколько с ним будет людей.
Чеда редко чувствовала себя настолько слабой и беспомощной, что хотелось кричать. Разве что видя издалека Королей или возвращаясь к подножью Таурията, где повесили мать. Но Короли редко покидали свою Обитель, и вот, столкнувшись с одним из них, беззащитным, почти одиноким, она не смогла исполнить данную матери клятву. А если б и попыталась? Стальные девы убили бы ее в мгновение ока. Они умеют читать в людских сердцах – кто выстоит против них?
Она уснула, думая о Короле. Каким будет его ответ? Короли никогда не милуют врагов. Месть – единственная неразменная монета в Шарахае, и Короли раздавали ее не скупясь.
* * *
На следующее утро Серебряные копья все еще ходили по домам, допрашивая местных жителей. Чеда как раз завтракала хлебом и бобами, когда вдалеке раздался шум. Она бросила еду и поспешила туда, к Священным воротам, одному из двенадцати укреплений внешней стены, стоящим к западу от Таурията и Обители Королей, в конце
