я.
— Надо, мышка, надо. Поступление совсем скоро. Не скучай. Если что звони. Я люблю тебя — отрапортовал Илья и поцеловал меня в губки, при этом коснувшись языком верхней губы.
— И я тебя мышонок — вздохнула я и вошла во двор, как на каторгу.
* * *
Как на каторгу это еще мягко сказано. Сегодня пятница. Как известно день, когда все любители выпить и не только, начинают заправляться на все выходные с самого вечера. Для нашей семьи это уже традиция. Гнусная традиция, которая длится всю мою жизнь. И выходные у них считаются почти каждый день. Как же я ненавижу выпивающих людей! И как хорошо, что мой Илья не такой. Да он может сходить с друзьями в бар (раз в месяц), перебрать немного, но это бывает редко, нежели в моей семье. Итак, представляем, моя семья.
Вернее сказать, половина моей семьи. Сейчас мы живем втроем в трехкомнатном доме на земле небольшого райцентра. Мы — это я, моя мама по имени Антонина или просто Тоня иэто... — Это — под названием мой отчим, большая и вечно пьяная свинья, с которым мама живет два года. Пару лет назад мы с мамой переехали сюда из маленькой деревушки за сорок километров отсюда. Конечно, к нему. Ее любимому. Папа умер три года назад от цирроза печени. Да и он тоже был алкоголиком. Отличие в том, что бывают плохие алкоголики и хорошие, как папа. Да он часто выпивал, даже слишком часто, но добрее человека не было на свете. Ни разу в жизни он не поднял руку на меня или маму, всегда покупал мне вещи и игрушки. И его не стало. Так рано, так больно и обидно для меня. И мама связалась с ним. С плохим алкоголиком. Который, когда напивается может крушить стены, который может порядком избить маму, который... Почти всегда пытается проникнуть в мою комнату и, строя из себя мачо, начинать подкатывать ко мне. Сначала это были безобидные шуточки, потом дело дошло до нечаянного прикосновения или — Шурка! Сядь ко мне на колени! — Фууу... Какая же это мерзость. Илья и половины не знает правды, как он может подойти незаметно сзади, потрогать меня за талию или попу. Конечно, он тут же получает пинком в коленку или по своей наглой физиономии и сразу же отступает, когда видит неподалеку мать. Но если Илья узнает, он его на части покрошит. Лучше ему не знать. И мама... Она ведь еще молодая женщина. 40 лет, а выглядит на все 60... Она очень много пьет. Благодаря новенькому мужу. И частенько не слышит, о чем я говорю, да и не замечает моего присутствия в доме.
Я вошла в наш старенький и ветхий домик. Правда это был не наш с мамой дом. Наш дом остался в деревушке, который на кирпичи растащили алкаши отовсюду, да и не только они и все местные жители. Так что, там и продавать нечего было. А этот дом был отчима. И только его. Не было моей собственной комнаты, в которой я могла уединиться, туда постоянно вваливалось пьяное чудовище, которого я даже по имени не называю. Редко выпадал случай, когда я могла спокойно поспать, поучить уроки или просто полежать на железной кровати, но это было редко. Так редко, что почти никогда.
На тесной кухне витал стойкий запах спиртного вперемешку с прокисшими огурцами и помидорами. Здесь редко пахло вкусной едой, выпечкой или ванилином, как у тети Нади на чистой светлой кухоньке, где я часто обедала и ужинала. В этом доме было редко все. Редко радость, редко трезвое утро, редко взаимопонимание и много еще чего прочего. А было слово — чаще —. Чаще драки, чаще водка, чаще разочарования. Мама сидела за столом. Отчим курил здесь же, скидывая пепел в одну из грязных тарелок. И еще два пьяных тела, которые чуть ли не валялись под столом.
— О, Шурка пришла — заплетающимся языком промямлил отчим. Мама подняла на меня свои пьяные глаза.
— Шурка, давай сходи за самогоном до теть Вали — так же, как и отчим пролепетала приказным тоном мама.
— Ага, щас, бегу уже, аж пятки засверкали — огрызнулась я, шаря на полочке в поисках чистой кружки, чтобы попить воды.
— Я кому сказала! — повысила тон мама.
— Не ори! Вам надо вы и идите — так же на повышенных тонах ответила я и пошла к себе в комнату.
— Ты куда пошла? — до колупалась до меня моя матушка.
— В ж*пу труда — выругалась я, не обращая на них особого внимания. Обычно я не кричу на маму, когда она трезвая. Она еще более-менее сносна. Но сейчас на той кухне там была не моя мама. Там были два пьяных монстра, с которыми разговаривать или тем более чего-то добиться было сложно. Лучше уйти и никого не трогать. И меня, чтобы никто не трогал. Господи, разве я многого прошу? Чтобы меня НИКТО НЕ ТРОГАЛ.
Биология и химия две подружки медицины не разлей вода. Вот только со мной они дружить отказывались наотрез. Что в школе я не могла никак вникнуть в эти два предмета, что сейчас при подготовке к поступлению, знания никак не могли проникнуть через мой барьер на пути к мозгу. Как ни старалась запомнить — круги кровообращения — или — неотложку — при банальном капиллярном кровотечении, я не могла. О чем тут говорить, если я даже названия химических элементов половину не знаю. И как я буду там учиться? Может, это не мое? Конечно, не мое. Просто это сейчас самая доступная для меня профессия. К сожалению. Я посмотрела на свой старенький мобильник. Глубокий вечер. Илья еще не звонил. Видимо, вечеруха в самом разгаре. Ничего, пусть отдыхает. Есть хочется. Но на нашей кухне из всего съестного остались только тараканы. Они самые свежие из всего, что находится в наших шкафчиках и холодосе. Обычно в такое вечернее время я нахожусь у Ильи. Тетя Надя и дядя Толя уже к этому привыкли. Они простые деревенские рабочие. Она швея, он сантехник. Простая крепкая и любящая семья. Как мне этого не хватает в своем доме. У них я уже практически живу. Ночую каждую ночь (по разным койко-местам), кушаю, даже хожу иногда в душ. Но все равно совесть то надо иметь. Хоть родители Ильи и говорят типа — Оставайся у нас — или — Кушай, деточка кушай, а то худая кожа да кости
